Императар? Стукай! - Кайзер

Впрочем, отчаяние было его меньшей из проблем. Вместе с воспоминаниями вернулось нечто куда более мощное. Неконтролируемая ярость. Ненависть, в которой не было места справедливости. Неутолимая жажда крови. Канан знал, что оркам война нужна как воздух или жратва. Но он также понимал, что сейчас дело не только в орочьей биологии. Его новая природа не контролировала его — он чувствовал этот первобытный зов к насилию, но мог держать его в узде. То, что двигало им сейчас, было жгучей жаждой мести. Его новый крестовый поход. Его священная клятва. Его новая, желанная война. Цель была ясна: отрубленная голова Императора Человечества, насаженная на пику у подножия Золотого Трона.

Его глаза, теперь излучающие ауру чистой смерти и ненависти, оторвались от песка и устремились к горизонту. Он знал о пугающей способности зеленокожих размножаться спорами и захватывать целые миры. Если он «вылупился» таким образом, значит, эта планета прямо сейчас проходит процесс терраформирования.

Почему он родился в пустыне и почему оказался единственным выжившим — оставалось загадкой. Но, с другой стороны, он был даже рад, что пока не придется иметь дело с другими орками. В конце концов, мыслил он всё ещё как человек. Канан задавался вопросом, что это за мир и почему он частично выжжен. Похоже на последствия вторжения Тиранидов или локальный Экстерминатус… хотя это бред. Никакие орочьи споры не пережили бы орбитальной бомбардировки… верно?

Как бы там ни было, сейчас эти вопросы не имели значения. Нужно было найти укрытие. Благодаря прошлому Космодесантника, его навыки выживания во враждебной среде были феноменальными. А новые орочьи физические данные делали его буквально идеальной машиной для выживания.

Первым делом он заставил себя проглотить часть той вязкой жижи из своей «плаценты», которая еще не успела испариться. На вкус это было как концентрированная блевотина, но питательный бульон неплохо утолил жажду и слегка приглушил голод — ровно настолько, чтобы начать изнурительный переход через выжженную пустошь.

Инстинкты подсказывали ему не отдаляться от остальных инкубационных грибниц, поэтому он пошел прямо через лабиринт извилистых каньонов. Терраформирование зеленокожих — процесс долгий и сложный, и сами орки обычно рождаются последними, когда экосистема уже готова. Отсюда и его удивление: он вылупился в абсолютно непригодной среде. Возможно, ветер занес споры в бесплодные земли, так что нельзя было исключать обычный природный сбой. В любом случае, само его существование уже было плевком в лицо здравому смыслу.

И всё же он выбрал правильное направление. Вдалеке, на горизонте, замаячило густое зеленое море растительности. С каждым его шагом джунгли становились всё огромнее. Ему потребовался всего день, чтобы добраться от места своего рождения до леса, и он был чертовски этому рад, потому что жара стояла просто адская.

Было забавно наблюдать, как буйная растительность резко обрывается всего в паре метров от раскаленного песка. Растения прорастали, вытягивались на несколько сантиметров, а затем мгновенно увядали, так и не достигнув зрелости — наглядная демонстрация того, что почва здесь абсолютно мертва. Любой магос-биолог потратил бы часы на изучение этого феномена, но Канану было глубоко насрать. Он просто углубился в лес и рухнул в спасительную тень гигантского дерева, чтобы охладить тело. Он тяжело дышал, а пот лил с него ручьями. Это напомнило ему ледяной душ в казармах после тяжелой боевой высадки.

Но отдых оказался недолгим. Странный шорох заставил его мгновенно вскочить и принять боевую стойку. Из оружия у него была только кривая ветка, которую он только что отломал от ближайшего ствола.

Напряженный до предела, он сканировал кусты в поисках источника звука. Дикий зверь? Враждебный орк? И тут он увидел это.

Из теней подлеска за ним наблюдало чудовищное создание багрового цвета. Тварь находилась всего в нескольких метрах от Канана, скаля ряды бритвенно-острых клыков, торчащих из непропорционально огромной пасти. Этакий мясистый шар, состоящий исключительно из зубов и злобы, готовый рвать свою жертву до тех пор, пока от неё не останутся только обглоданные кости. В своей прошлой жизни Канан видел таких тварей на полях сражений бессчетное количество раз. Это был, мать его, сквиг.

Канан наблюдал, как тварь медленно крадется к нему. И он бы, возможно, даже проникся моментом… Если бы этот конкретный сквиг не был таким жалким уебком.

Чудовище едва достигало полуметра в высоту. Чуть больше средней собаки. Но при этом тварь вела себя так, будто она — альфа-хищник всей этой планеты. Канан смотрел на него с полным охереванием. Ему казалось, что это какая-то несмешная шутка. Существует ли в галактике создание тупее?

Новоиспеченный орк с абсолютно непроницаемым покерфейсом наблюдал, как «зверюга» с визгом бросилась на него в попытке сожрать. В ответ Канан просто с размаху уебал ей палкой прямо по макушке. Сквиг рухнул на землю. Канан окинул взглядом распластанное тело и, недолго думая, еще несколько раз от души приложил его дубиной, чтобы уж наверняка.

То, с какой наглостью и самоуверенностью этот мелкий кусок мяса на него бросился, заставило Канана всерьез усомниться в наличии здравого смысла у зеленокожих. Впрочем, вспоминая истинную природу орков, это уже не казалось таким абсурдным. Ему оставалось лишь потереть лоб и тяжело вздохнуть, проклиная свою дерьмовую удачу. Но, по крайней мере, ужин на сегодня он себе добыл.

И именно в этот момент он осознал кое-что, от чего снова впал в ступор. Он снова потрогал свою голову. Сжал пальцы, потер кожу, просто чтобы убедиться, что ему не кажется. У Канана были волосы.

Из грубой орочьей кожи на его макушке росли странные, шелковистые пряди. Ослепительно белые, словно светящиеся изнутри. Быть орком само по себе было странно. Но быть орком с гламурными шелковистыми волосами, подозрительно напоминающими прическу одного конкретного Бога Хаоса? Это уже был перебор.

Но сейчас ему было на это плевать. Не имея под рукой ножа, он использовал свои новые острые когти. Вспомнив базовые навыки выживания, он ловко вспорол брюхо своей добыче и выпотрошил сквига. Подвесив тушу за ветку, он дал крови стечь, а сам вернулся на границу леса и пустыни, набрал сухостоя и развел костер. Может, он теперь и орк, но человеческий мозг наотрез отказывался жрать