Первый секретарь - Григорий Ясинский

«Ага, да он явно нервничает, как ломанулся из моей ловушки. Не сказал ведь ничего про то, что можно сослаться на распоряжение Подгорного. Дело явно нечисто, именно то, что я жду от его внезапного визита и всей поднятой зачем-то Подгорным темы», — успокоился я сразу.

— Я тебе и не приписываю. Прошу тебя просто отделить проверку от замены. Сведения получишь сегодня, Чекалову я уже сказал их подготовить полностью, — даю себе установку не нервничать вообще.

— Ты с Николаем Викторовичем разбирайся сам. Проверку я проведу. И смотреть буду не только отпуска — как у вас с кадрами, с исполнением поручений. Не надо потом говорить, что я не предупредил, — вроде серьезно угрожает, но сразу же сдает назад Миронов, только что услышав от меня про Хрущева.

Вот теперь отказ обходился гораздо дороже. Подгорный мог получить всё, чего хотел, под видом выводов проверки. Еще заодно узнать, какие офицеры из охраны предпочли сначала позвонить мне в таком случае.

Я ведь не должен ничего подобного делать, чтобы оставить старую охрану Хрущеву. Если сам активно участвую в уже почти сформированном заговоре. Только показать свою независимость и то, что разгадал попытку меня подставить, всегда лишним не будет. Тем более хорошо помню, что в тот раз Хрущев не пытался натравить на кого-то личную охрану, даже когда понял, что его однозначно снимают на Пленуме. Поэтому могу легко не поддерживать всю подобную лишнюю деятельность, связанную с заменой охраны.

«В любом случае просто не подставляясь за чужие дела», — напоминаю я себе.

Им нужно, пусть сами выходят на свет со своими инициативами и распоряжениями.

«Только ведь они — ничего подобного не знают, еще боятся личных охранников Хрущева, поэтому разводят активную суету. Но я все знаю, поэтому не согласен подставляться из-за таких, пусть даже сейчас где-то вполне обоснованных страхов», — вот что я хорошо понимаю и могу сейчас легко использовать.

— Если в выводах твоего отдела будет предложено заменить личную охрану Никиты Сергеевича, я представлю ему материалы вместе с твоими. Ему тоже придётся объяснить, зачем людей снимают одновременно, — добавляю еще немного перца собеседнику, потому что уверен в своей правоте.

Миронов закрыл папку одним движением, так мне ничего и не предъявив.

— Ты собираешься докладывать Никите Сергеевичу каждый разговор с Николаем Викторовичем? — спрашивает он.

— Нет, конечно. Только изменения в его охране, которые он обязательно заметит сам, такие точно собираюсь.

Я тоже не могу позволить себе донести Хрущёву всё. Вместе с Подгорным пришлось бы сдавать Брежнева, Шелепина и вчерашнего себя. Миронов наверняка понимал это сейчас. Но пока речь шла о гораздо более узком докладе, который председатель КГБ имел все основания сделать, не произнося ни слова о политике.

Хрущёв спросил бы, кто вообще затеял замену, он ни за что не согласится отказаться от хорошо знакомых людей при себе. От всех сразу — так точно. Дальше Николаю Викторовичу пришлось бы объясняться уже без моей помощи и без ссылок на Комитет.

— Если по результатам надо будет кого-то снять, доложим Никите Сергеевичу с полным обоснованием, — делаю вид, что ничего не понял про высказанную угрозу, но все равно своими словами про Хрущева сразу перебиваю ее.

— Не надо пугать меня Никитой Сергеевичем, — насупившись, сказал Миронов. — Я у него работаю. Если ты считаешь предложения несвоевременными, так и напиши. Я сам передам в отдел.

— Напишу на полученном обращении. Пришли его, — легко парировал я неуклюжую попытку что-то мне приписать.

— Письменного обращения нет, ты прекрасно знаешь, — очень нехотя признался он.

— Тогда мне нечего даже отклонять. Проверяй управление. Замена до окончания проверки не готовится, — теперь могу ответить я.

Он встал, оставив папку закрытой.

— Я думал, мы с тобой проще договоримся. Видимо, ошибся. Хорошо, будет письменное поручение. Только потом не говори, что я не пытался с тобой по-товарищески поговорить, — опять намекает он на свою высокую поддержку.

И возможность здорово испортить мне жизнь только своим отделом.

«С такими товарищами хорошо только лошадь в овраге доедать», — усмехнулся я на подобную попытку пристыдить меня снова через угрозу.

— Хорошо. Только распоряжения в управление направляй через меня. Чтобы я через своих заместителей не узнавал, что они уже пообещали, — спокойно я разговариваю с человеком, уже пообещавшим мне проблемы при проверке.

— Следи, чтобы они не обещали того, чего не могут выполнить, — на прощание довольно мрачно ответил Миронов.

Миронов может мне все подобное устроить довольно легко, при серьезной проверке вылезет много чего, ведь никто никогда не идеален. Только на нее потребуется много времени, одной-двух недель точно не хватит, нужно хотя бы пару месяцев. Может потом еще в очень правильном ключе преподнести Хрущеву результаты проверки, настолько правильно, что меня даже снимут с должности.

«Но не сейчас точно, валить Председателя КГБ, активно участвующего в заговоре, не решится никто. Тем более на мое место может прийти совсем новый человек, лично преданный Первому секретарю, — хорошо понимаю я. — И я тогда сам могу несколькими фразами обезвредить переворот, просто сдав его основных организаторов Хрущеву. Могу очень легко оправдаться перед Первым секретарем, что вступил в заговор только для того, чтобы обстоятельно все узнать и его же предупредить. Я же верный Первому секретарю его выдвиженец, кому он поверит больше меня. Сам так поступать не собираюсь, только они этого не знают и не уверены в поддержке Комитета до конца».

Запись он оставил на столе. Проверку отменять не собирался, но смену охраны из неё пока исключил. Я позвал Захарова и при нём подтвердил — сведения отделу предоставить, замену людей не готовить.

«Теперь надо ждать звонка Брежнева или Подгорного, — стало ясно мне. — Скорее, все же Брежнева. Хорошо бы еще саму проверку отбить, показать имеющийся у меня самого административный ресурс своим сотрудникам».

Брежнев позвонил через час, я ему все спокойно объяснил.

Леонид Ильич выслушал меня с неожиданным терпением. Не перебил даже там, где я сказал, что Миронов уже успел превратить чужую просьбу в полноценную проверку Комитета.

— Он приходил к тебе?

— Недавно ушёл.

— Понятно. А мне, значит, звонить не надо было, — сказал Брежнев, но я ему не поверил.

— Кто тебе уже позвонил? — не понял я сейчас настолько быстрый звонок от него.

— Николай Викторович. Сказал, у тебя какое-то настроение с утра, мы