"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Я опустила глаза, взвешивая его предложение.

– Разумеется, гуманность у нас в приоритете, но нет никакой гарантии, что у нас что-то выйдет, например, опыт с фарматолом может сказаться негативно на организме землянки.

Эливейн следила за мной напряженно. Она ждала моего ответа, как и все присутствующие. И я не разочаровала их.

– Я согласна поучаствовать в опыте. Все равно мне больше ничего не остается. – Последние слова я произнесла довольно тихо, но глаза Мистифа и чародеек в зале потускнели, выражая сочувствие.

– Так и быть. Решено, – кивнул самый крупный из членов совета с кошачьими глазами. – В среднем люди живут по восемьдесят лет? Срок службы до пятидесяти в наших непростых условиях вас устроит?

– Да! – дружно воскликнули Ольга и Дайске, помня, что на Земле пенсионный возраст в среднем составляет шестьдесят пять лет.

А что касается меня… время покажет, сколько мне еще отведено.

Глава 5

Анна

Трое суток в тесном соседстве с ящером не принесли никакой радости. По утрам (согласно моему биоритму) мне выделялся сухпаек, дозволялось поплескаться и умыться в миниатюрной выдвижной ионной раковине, а к ночи зверь принудительно заставлял меня пить его кровь, от чего я его жутко невзлюбила. Не сказать, что она отвратительна на вкус, но кровь есть кровь. Приступ тошноты подкатывал волнами, сознание мутило. И вместо того, чтобы услужливо уступить мне биоунитаз, ящер сжимал меня в своей стальной хватке и удерживал до тех пор, пока я без сил не погружалась в сон.

Ночи проходили в бреду, порой я горела, плавилась изнутри. Просыпалась лишь на несколько мгновений, чтобы развернуться, устроиться с большим комфортом в тесноте стальных объятий. Взгляд желтых глаз сиял устрашающе в тусклом свете звезд, от чего я ежилась и снова зажмуривалась.

Два дня ящер молчал, не шипел, не издавал ненужных движений, но пристально наблюдал за мной. Безумец! Хоть в глазах его и читается четкий разум, но разве здоровый… индивид будет так безотрывно пялиться? Я понимаю, любопытно. Мы такие разные, но есть хоть какие-то рамки приличия. Для меня столь неуемный интерес просто возмутителен, особенно учитывая, что я породистая британка. Будучи бунтаркой в душе, мне всегда ранее удавалось держать лицо. Но с каждым днем контролировать эмоции и сидеть без дела становилось все тяжелее. Как все же хорошо, что мой похититель меня не понимает. За последние сутки я раскладывала пасьянсы самостоятельно и одарила ящера самыми разнообразными эпитетами и сравнениями. Кем он только не был: тираннозавром недоразвитым, крокодилом иглокожим, саламандрой недоогненной, тюлькой каспийской, даже лысой игуаной.

– Если я еще могу сегодня вынести наши гляделки, то завтра тебе глазеть на меня уже будет нечем, – оценила я визуально отросшие ноготки на руках.

Последняя потуга моего воображения сорвалась с моих окровавленных губ этим вечером.

– Демон… палеозойный, – сплюнула я капли темно-алой, почти черной крови, едва справляясь с одышкой, порожденной сопротивлением. – Бесы тебя побери!

Подобная брань приносила мне моральное удовлетворение и скрашивала чувство собственной слабости, беспомощности и несправедливости бытия. Слезинка непроизвольно скатилась по моей щеке, четко выражая усталость.

– Лучше бы ты меня сожрал, чем вот так мучиться в страхе перед дальнейшей судьбой и неизвестностью, – мой тон совсем скатился в скулеж.

Из груди ящера сорвался тяжелый, кажется даже сочувствующий вздох, после чего чешуйчатая когтистая лапища аккуратно легла на мою голову и попыталась погладить по спутанным волосам. От изумления вторая слеза так и не сорвалась с ресниц. Но биться в крепкой хватке я перестала и даже позволила себе обессиленно прижаться спиной к груди врага. Неуклюже ласковый жест повторился, иномирец понял, что тактика работает, и продолжил утешительную процедуру.

– Хас-с-сш-ша, – произнес он тихо, убаюкивая меня. – Аша хас-с-ша.

Засыпая, мне привиделась пестрая птичка, с желтыми и пурпурными перьями, что отчаянно хлопает крылышками, перебираясь от одного гигантского цветка персикового окраса к другому, собирая тягучий нектар длинным клювом. Чем-то уж очень она схожа с нашей земной колибри, только немного крупнее. На мгновение я почувствовала себя уютнее, даже чувство тошноты ушло почти сразу.

На четвертые сутки иномирец снова зашипел. Шипящие буквы звучат по-разному, отдельными звуками, и все, что он произносит, является одиночными цельными словами, четко обозначающими все, что нас окружает. Изначально наше первое цивилизованное общение началось словно игра. Он указывает на предмет и медленно тянет звуки. Следя взглядом за его когтистым пальцем, я не сразу решилась на более тесное знакомство. А как еще назвать процесс обмена знаниями о своем языке и окружающем мире?

– Шахэт, – указал он на переборку.

– Стена, – пожала я плечами после того, как он повторил это слово трижды.

– Шаат, – перевел он коготь вниз.

– Пол, – озвучила ему вслух нехотя.

Внезапно ящер покачал шипастой головой, отрицая мой ответ. Мускулы шеи под чешуей забугрились от напряжения.

– По-о-л, – протянула я вновь, но снова не угодила.

– Шаат! – повторил ящер строго и твердо.

– Шаат… – обронила я чужеродное для меня слово под одобрительный кивок, после чего послушно озвучила новое название стены на его языке. Повторяла я эти два слова до тех пор, пока не смогла воспроизвести все звуки достаточно четко.

– Эште, – следующим нашим объектом изучения стал иллюминатор, но тут, по всей видимости, имеется в виду окно.

А как на иномирном будет приборная панель? Рашидрар! Забавно… «системы рашидрара в рабочем состоянии!». Я засмеялась вслух, но была одернута суровым шипением. Моя веселость враз улетучилась.

– Знаешь что?! А почему это я должна изучать твой язык, а ты мой игнорируешь? Это, – ткнула я пальцем на последний объект нашего знакомства, – приборная панель! И никак иначе.

– Рашидрар, – не уступал он, теряя терпение.

– Шидрар тебе в гриву, не буду больше повторять! – скрестила я руки на груди.

Ящер аж приподнялся от моей наглости и завис передо мной грозовой тучей, метая глазами молнии. Мол, мелкая, совсем страх потеряла? На кого шипишь. После звучного удара кулаком по переборке открылась секретная ниша с сухим пайком, откуда был извлечен сверток с еще несостоявшимся завтраком.

– Дардрая, – протянул ящер ко мне бутыль, но не позволил мне ее взять, выразительно наблюдая за мной.

– Вода! – уперлась я на своем, поймав руками воздух. – Удивительно, – вдруг осенило меня. – Так ты не только шипеть умеешь, оказывается, но и рычать.

– Сашма, – теперь вперед был подан сверток с едой, но в этот раз я не стала торопиться тянуться за ним.

Клыкастая пасть растянулась в усмешке, и весь вид его мерзкой