Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский

усилении семейной Резиденции, Ваше Величество, — полковник проявил решительность. — Там сейчас находится почти полусотня родственников императорской крови, осталось лишь уговорить Его Высочество государя-наследника.

— Я останусь в Озерках, как и моя семья, — торопливо откликнулся Владислав. — Не вижу смысла в подобном мероприятии. Отец, если и мы к вам переберемся, наемникам не будет необходимости распылять силы для слежки. Они спокойно возьмут под контроль все дороги, и рано или поздно предпримут атаку. Пусть лучше координируют свои действия, находясь в разных точках столицы. Это займет у них много времени и ресурсов.

Александр кивнул, признавая правоту сына. Он не беспокоился за него. Из Озерков в семейную Резиденцию уже давно пробили портал наподобие того, которым пользуется Назаров. Пользовались им редко, чтобы понапрасну не жечь магические и физические ресурсы, поддерживающие работу переходного тоннеля. Интересно, Никита сам додумался до элегантного решения, или кто-то ему подсказал, используя опыт императорского тайного хода?

— Ты знаешь, как поступить в случае атаки, — только и сказал он.

— И еще, отец…, — цесаревич даже привстал от волнения. — Зачистим мы агентуру и наемников. А дальше-то, что делать? Через год-другой они снова попробуют нас достать. Так и будем отбиваться? Не пора ли в наступление переходить?

— Твои предложения? — сцепил пальцы рук Александр.

— Ударить по самому Ватикану, ликвидировать папский институт…

— Сын, — прервал его император. — В России каждый молится своим богам, религиозные институты не интегрированы в общество и не довлеют над массами. Каждая конфессия набирает прихожан по добровольному принципу. Хочет человек молиться Христу или Будде — никто не запрещает. Даже храмы нашим исконным богам не имеют преимущества. А у Ватикана мощная армия религиозных фанатиков. Ты представь, если мы снесем с лица земли дворец папы, откуда исходит угроза… Что произойдет? Придется потом отбиваться от полчищ разъяренных фанатиков и обиженных. Отобьемся, не впервой, но вся Европа погрузится в такой хаос, что придется бросать огромные людские и финансовые ресурсы для успокоения и приведения в порядок. Оно нам надо?

— Делать-то что тогда? — воскликнул Владислав.

— В Ватикане у нас есть ситуативный союзник, — усмехнулся Меньшиков. — Я, например, мыслю так: в этом гадюшнике найдется много людей, готовых идти на мировую с Россией и подписать вечный мир… ну, я бы так не разбрасывался словами, но на триста-пятьсот лет тишины и спокойствия согласился бы. Кардиналы тоже люди, и так же смертны, а еще тщеславны. Попробуем сыграть на этом и посадить на папский трон того, кто более всего хочет всеобщего замирения. Догмы, знаешь ли, сын, имеют свойство рассыпаться в прах, если того требует политическая ситуация.

Цесаревич помолчал, осмысливая идею отца, и улыбнулся.

— А ты прав, отец. Мягкая сила куда предпочтительнее безумных разрушений. Тогда нужно начинать как можно скорее искать кандидатов.

— Сначала уничтожим руководство Сектора Ориент, — ухмыльнулся Меньшиков. — Преподнесем в мешке головы Боргезе и Котеза нынешнему папе. Если не поймет — зачистим Святую Инквизицию. Уж на это сил хватит. Лишим Ватикан ядовитых зубов, и только потом начнем диктовать свои условия. Без крови, увы, не обойдется. Но она будет малой платой для спокойствия империи.

В кабинете снова повисла тишина. Каждый обдумывал необычайно горячую и откровенную речь императора. Чувствовалось, что Александр не прибег к экспромту, а давно и тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию, и мыслил государственными категориями, но не забывая об угрозе своему Роду.

— Еще бы внутри усилить безопасность, — проворчал, сворачивая тему к более насущному, Константин Михайлович; ему ведь тоже пришлось отправить жену и сына в Резиденцию, после чего возвращаться в пустой дворец, где осталась лишь охрана и несколько слуг, для него было сущей мукой. Он уже подумывал наведаться в назаровский особняк на Обводном и поселиться на несколько дней в обществе молодых красивых девушек. Иногда Великий князь ощущал прилив зависти к зятю, умевшему создать вокруг себя невероятный цветник. И в этот момент понимал своего брата Михаила, не выдержавшего тихого семейного счастья и ушедшего во все тяжкие.

— И так уже не протолкнуться от вооруженной охраны, — усмехнулся император. — Даже на крышах домов помимо снайперов сидят расчеты с ПЗРК на случай атаки с воздуха… В таком случае, господа, все свободны. Полковник, прошу вас тщательно отслеживать активность комиссара Боргезе и его людей, а также барона Назарова. Докладывать каждые два часа. Сообщения сбрасывайте на терминал моему адъютанту. Всего доброго!

Проводив взглядом собеседников, Александр аккуратно переложил сигару в коробку и задумчиво простучал пальцами по столу. Мысли возвращались к младшему брату Михаилу, о его странном и нелогичном поступке, приведшем к сотрудничеству с папской резидентурой. Что именно стало причиной предательства? В зависти к Александру Михаил никогда не был замечен, во власть не рвался, понимая тщетность своих попыток. У него не оставалось ни одного шанса сесть на императорский трон. Пять дочерей надежны как многотонный якорь, жестко стопорящий любое необдуманное движение к престолу.

— Надо бы тщательнее проверить всех Мишкиных любовниц, — негромко пробормотал Меньшиков, чиркая ручкой в личном блокноте какие-то одни ему ведомые каракули. — Вдруг уже обзавелся бастардами мужского пола. Может, именно это обстоятельство и подвигло его на опасную выходку. Уничтожит всех нас, признает выблядка своим сыном и возложит на его голову корону лет эдак через десять. Хм, а не сделал ли я ошибку, отправив братца за «барьер»? Небось, посмеивается сейчас над моей недальновидностью… да что говорить — глупостью! — и ждет, когда весь род вырежут под корень. А сам с чистенькими руками вернется и примет корону, пролив скупую мужскую слезу…

Таким образом можно было додуматься до чего угодно, поэтому Александр решительно вскочил на ноги, прошелся до двери и обратно к столу, и только потом, очистив голову от противоречивых мыслей, занялся изучением доклада князя Тарковского.

Глава 6

Петербург

Князь Шереметев

— Все кончено, Василий Юрьевич! — чуть ли не всхлипывая, князь Олег Бельский накручивал вилкой нити белокочанной квашеной капусты и отправлял в рот. Он уже был чуточку пьян, и Шереметев решил пока повременить с наполнением его рюмки водкой.

Кроме них двоих за столом сидели сыновья Сашка и Велимир, а также приехавший вместе с Бельским боярин Колька Романов. Заявились оба к обеду, судя по лицам, с не самыми приятными известиями. К тому же Олег уже принял на грудь. Пришлось дать указание слугам накрыть стол в зимней беседке, что уютно расположилась