Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

говоря, Аня побаивалась, что братья с энтузиазмом взялись за стирку только на первые разы. Если они сейчас устанут, если им надоест, они наверняка в следующий раз под любым предлогом откажутся стирать далее.

Дойти до двери в бельевую не успели – та распахнулась, и из неё, хохоча до слёз, вывалились оба мальчика. Кристал оторопела, а потом бросилась к ним с воплем:

- Вы что?! Что у вас случилось?! А я?! А мне?! Я тоже хочу!! Что у вас?!

Но от мальчиков сумели добиться лишь нечленораздельных попыток объяснения. Первым успокоился Греди. Вытирая мокрые от смешливых слёз глаза, он выговорил:

- Как она плясала!

И оба опять разразились громовым смехом!

- Кто?! – обозлилась Кристал, а потом, не дождавшись ответа, махнула рукой на тяжело вздыхающих после неудержимого хохота братьев и вбежала в бельевую.

А Аня про себя хмыкнула: «Хм. Не знаю, что за смешинка им в рот попала, но, кажется, они и в следующий раз не откажутся от стирки! Что ж, у меня есть постоянные помощники в этом деле?.. Ура?»

Из бельевой высунулась Кристал и разочарованно спросила:

- Так и не поняла, что тут у вас такое! Почему вы эту машину запустили без меня?!

- Найди ещё какое-нибудь бельё, - посоветовал Кеган, вытирая мокрый лоб и ероша вспотевшие до черноты русые волосы. – Сунем в машину – увидишь, почему мы…

И снова расхохотался, а глядя на него – и Греди затрясся.

В конце концов, Аня еле поймала рванувшую за тряпками (всё равно – какими, лишь бы были!) на второй этаж девочку и всё же разговорила братьев. Они и рассказали, что агрегат, едва они его запустили, задрожал, а потом постепенно начал передвигаться по неровному каменному полу бельевой – и чем дальше, тем быстрей, что выглядело весьма комично. И много ли для подростков нужно, чтобы увидеть в этом странном передвижении забаву?

Кристал выслушала их с горящими глазами и выдохнула:

- Хочу!

Что скрывалось за этим страстно выдохнутым словом – спрашивать никому не надо было, и так понятно. Пришлось так скептически, чтобы Кристал услышала этот скептицизм, спросить у неё:

- Так чем же ты хотела бы заняться? Спрятать нас от морозов, затыкая дыры глиной? Или полюбоваться на скачущую по каморке машину с бельём?

От последних слов братья взвыли от смеха. А Кристал уже спокойно взглянула на них, сумела даже улыбнуться. И заявила:

- Вы всё равно завтра уйдёте на весь день! Так что и с глиной поиграю, и с машиной! Вот!

- Э! Э! – немедленно посерьёзнел Кеган. – С глиной мы тоже хотим поиграть! Вы без нас тут всё подряд не залепляйте!

Тут уж и Аня не сумела удержаться от смеха.

- Да вы сами слышите, что вы говорите? – смеясь, спросила она. – Вы же знаете, что мы с Никасом сейчас несколько часов сидели, чтобы залепить трещины в стенах только трёх комнат! Так что не беспокойтесь. Даже с вашей помощью мы будем чинить дыры – ладно, если только одну неделю!

Братья шумно одобрили эту неделю и даже снисходительно взглянули на Кристал, которая сверху вниз на них хмыкнула.

Потом подростки втроём вошли в бельевую, чтобы там же развесить выстиранные вещи на натянутых вдоль стен верёвках, а Аня, вздохнув, проследовала на кухню – узнать, как там Онора справляется с ужином. Шла и тихонько радовалась: «Ишь, нашли развлечение! Мне-то на руку. Пусть поиграют. Для них это игра, а не работа – и пусть такой останется. Зато им интересно, и я не так загружена буду…»

Только открыла дверь в кухню, как замерла на пороге, вслушиваясь: ну и ну, старая Бридин поучает Онору, как без пробы узнавать, готово ли мясо!.. Аня бесшумно закрыла дверь и на цыпочках удалилась, вспоминая, что, вообще-то, Кристал собиралась идти вместе с ней на кухню. Хорошо, что не пошла. Старые служанки, кажется, наконец, привыкли к положению Оноры – не бедной сиротинки, но кого-то близкого к семье. Или члена самой семьи.

Хозяйство в этом доме работало как налаженные раз и навсегда часы – бодро и систематично. В доме так дружно все помогали друг другу, что Аня порой боялась, как бы однажды нечто плохое не нарушило эту странную гармонию в семье.

Оставалось, правда, одно тёмное пятно, но о нём Аня сейчас не хотела думать. Потому как остальные тёмные пятна, помельче, преследовали семью каждый день, но были, вообще-то, поправимы.

Медленно подошла к двери в мастерскую и, открыв её и так и оставив, добралась до кресла с незаконченной куклой. Если Аня кому-то понадобится, открытая дверь будет сигналом, где её искать. Села в кресло, взяла со столика рядом свободные иглы и начала вдевать нити в них, чтобы потом не прерывать работу.

Темновато уже. Но за неспешным шитьём так хорошо думается…

От мысли о том, что немного страшновато от того семейного счастья, которое словно обрушилось на неё, она перешла к размышлениям об ином. Да, счастье. Пусть не хватает денег. Пусть дом надо ремонтировать, готовя его к зимним холодам. Пусть у младших членов семьи пока нет полноценной одежды и обуви к этой зиме. Пусть она сама скучает во временной разлуке с Таеганом, который уехал в очередную командировку на границы здешнего государства…

Все мысли о счастье и боязни его разлетелись в пух и прах при одном только имени Таегана! Воспоминания о его приездах она всегда перебирала с жадностью мелочного коллекционера, разыскивая в них такие эпизоды, что самой порой становилось смешно: как он смотрел на неё, как смотрел на других членов её семейства; что сказал – и как она это поняла, и как поняли другие.

Нравилось перебирать и отдельные моменты. Например, во второй свой приезд Таеган и Никас всё-таки решились отремонтировать ландо, для чего уединились в конюшне, строго-настрого велев мальчикам не подходить к ним, чтобы не мешать, что опять-таки напомнило Ане, как в её мире мужчины заседали в гаражах. Правда, её мужчины всё же не думали уединяться, чтобы напиваться и делиться байками. Они скрупулёзно разобрали ландо на части, после чего неожиданно поняли, что не имеют понятия, как его собрать обратно. Побаиваясь расписаться в собственном бессилии перед Аней, Таеган, пока Никас не пускал младших к конюшне, обежал озеро и умолил дядю помочь в таком важном деле. Для чего дин Вилей и прислал своих работников. Главный из конюшенных работников дина Вилея, только раз глянув опытным глазом