Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

бугай зашевелился под моей рукой, хотя удара по шее должно было хватить, чтобы он провалялся в отключке не меньше получаса. Пират нечленораздельно замычал и принялся сучить ногами, а из его комма раздался приглушенный голос с паническими нотками:

— Грег! Грег! Тот шаттл собрался прыгать! Нас может зацепить!

Лихорадочно соображая, что же предпринять, я подался вперед и рефлекторно замахнулся, чтобы врезать рукоятью бластера по затылку, но тут снова вмешалась судьба — и сам пол трепыхнулся под ногами, будто мир перевернулся вверх тормашками. Как же не вовремя!

Не успевший отманеврировать космолайнер тряхнуло так, что я не устоял на ногах и рухнул на завалившегося ничком Грега. Удержаться не удалось никому, по отсеку прокатился многоголосый крик.

Почти мгновенно отойдя от растерянности и громко выругавшись, я, тяжело опершись на руку, вскочил и снова замахнулся на копошащегося Грега, но тут космолайнер ускорился — и меня, как и всех в кают-компании, прибило к полу, размазав по ребристой поверхности, а чернота космоса в иллюминаторах сменилась голубоватым мерцанием.

Уже теряя сознание от перегрузки, я вспомнил фильм о Сидусе. Там рассказывалось, что гиперпространство выглядит именно так — как голубое мерцание.

Глава 6. Звезда

Гиперпрыжок — крайне необычное явление для человека. Первопроходцы Пилот, Навигатор и Лингвист говорили, что в момент телепортации каждый ощущал время по-своему. Пилот, привыкший к перегрузкам, считал, что экипаж пробыл в гиперпространстве меньше секунды. Навигатор был уверен, что около десяти. Для Лингвиста все растянулось в долгие и мучительные три минуты.

Распластанный по ребристому покрытию, я вспомнил эти детали, лишь когда голубоватое мерцание за бортом сменилось нормальной чернотой космоса. И мысленно согласился с Лингвистом: гиперпрыжок длился минуты, долгие и мучительные. Тело корежило, вены жгло, словно вместо крови потекла кислота, жилы растягивало и перекручивало, а мозг, казалось, разбух так, что черепная коробка вот-вот лопнет. При этом меня будто парализовало, я не мог даже закричать от боли.

Мучение закончилось внезапно, перегрузка отпустила тело, по которому мгновенно разлилась небывалая легкость, и я попробовал пошевелиться. Удалось, но пришлось напрячься и стиснуть зубы, потому что все тело болело, конечности ощущались такими тяжелыми, что я не мог поднять руку, перед глазами все плыло. Хотелось просто лежать и не думать, потому что даже мыслить было мучительно.

В этот момент я вспомнил, где нахожусь, и осознал, что внезапность — мой единственный шанс. Другого не будет. Потому я поборол тошноту, боль, тяжесть в теле и заставил себя вскочить, пока остальные медленно приходили в себя; я не имел права тянуть — на кону стояла моя жизнь.

Прежде чем подниматься, огляделся. Рядом стонал и ругался Грег Голова, чуть ближе к выходу к каютам копошились чернявый бородач, лысый Альфредо и Ирвин Горовиц. Их медленно волокло по полу в сторону выхода из отсека.

Поднявшись, я неуверенно направился к ним, поскольку безоружный Грег был менее опасен, а бородач и лысый владели бластерами. Меня шатало — магнитные подошвы тянули к полу, но непонятно откуда взявшаяся гравитация тащила к носу лайнера, будто корабль осуществлял какой-то маневр.

Приспособиться к ходьбе в таких условиях было непросто. «Все равно что пытаться шагать по стене», — подумал я и удвоил усилия. Помогали поручни, расположенные вдоль стен.

Чернявый и лысый только пришли в себя и, дезориентированные, пытались подняться, а потому упустили момент, когда я атаковал. Выхватив бластер из ослабевшей руки Альфредо, который был ближе всех, ударом рукояти отправил его в отключку и метнулся к чернявому, поднимающему бластер.

Руки противника ходили ходуном, он понимал, что, если промажет, рискует повредить корпус шаттла, и его нерешительность сыграла мне на руку: я кулаком ударил по кисти — бластер отлетел к лежащему Ирвину, который, не в силах подняться, подгреб его к себе, — а протезом со всей мочи врезал неудачливому пирату в нос. Хрустнули кости. Капли крови веером разлетелись по салону и устремились к выходу.

Спохватившись, я уже увереннее прошагал к Грегу. Тот стоял на четвереньках, его тошнило, ему было так плохо, что он даже не заметил, как к нему приблизился противник. Дважды пнув его под ребра, я посадил его защитный мод на откат, а потом ударил по затылку.

Силовой мод снова его подвел, Голова отключился. Я убедился, что он лежит на боку и не захлебнется в собственной рвоте.

Пришло время заняться своими, и я подошел к Ирвину, лежащему на спине с закрытыми глазами, но сжимающему рукоять бластера, забрал оружие, нащупал пульс на запястье.

— Встать можете, Ирвин?

— Не знаю… — прокряхтел тот. Я помог ему подняться, и Горовиц тут же ухватился за поручни. — Что случилось?

— Если коротко, мы прыгнули через гиперпространство, но куда и как это произошло — гадать смысла пока нет, есть другие вопросы. С оружием умеете обращаться?

— Нет. Что? — Ирвин стоял, пошатываясь, и словно не понимал, чего от него хотят. — О чем вы, Картер?

— Это примитивный бластер. — Я вложил в его руку оружие. — Предохранителя нет, выстрел производится нажатием на спусковой крючок. Идти будет туго, но прожать нужно до упора.

— Попробую… — обреченно проговорил он, держа оружие, как ядовитую змею. — Я сделаю все возможное… Но боюсь, что не справлюсь.

— Справитесь, Ирвин. Займите позицию за столом и следите за этими тремя. — Я указал на лежащих пиратов.

— А вы?

— Там, в каютах, еще несколько захватчиков. Займусь ими.

— Ладно, постараюсь… — ответил сосед по каюте, с ужасом глядя на бандитов. — Сделаю все, что в моих силах, но ничего не обещаю. Я же говорил, что не боец.

Не понравилось мне, как он это сказал. Словно делал одолжение, что ли. Конечно, я понимал, что оставлять на страже человека, который никогда не стрелял, не самое удачное решение, но лучше такой соглядатай, чем вообще никакого. Если что, хоть закричит, на помощь позовет.

И все же привести его в чувство не помешает.

Взяв его за ворот, встряхнул, уставился в его расширившиеся глаза и мягко, почти нежно, сказал:

— Бывают моменты, мистер Горовиц, когда либо ты, либо тебя. На кону наши жизни, не подведите. — Я его отпустил.

Пожевав губами, он кивнул:

— Не подведу вас, Картер. Обещаю.

— Верю.

Я потащил Грега к двум подельникам, чтобы Ирвину было проще за ними следить, и, зацепившись носком ботинка за ребристый пол, чуть не рухнул.

Рядом возник высоченный, ростом с Грега,