Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Из глубины заснеженной тайги, огибавшей Заставу №7, повалил плотный, тёмно-серый туман. Это была не обычная метель. Мора двигалась вопреки ветру — ползла по снегу низким, клубящимся ковром, жрущим свет утреннего солнца. В воздухе гуще посыпалась Ржавая Пыльца — мелкие, переливающиеся рыжим медью кристаллы, пахнущие озоном и гнилым металлом. А затем из тумана донесся звук. Это был не рев зверя. Это был сухой, мерзкий, ритмичный скрежет. Будто десятки стальных штырей на высокой скорости втыкались в промерзшую землю, сопровождаемый шипением сухих пневматических сочленений.

— Суррогаты... — выдохнул Тимка, мгновенно прижавшись спиной к бетонному быку. Пацан испугался, но не сбежал — его рука сжала трехгранный лом, готовая защищаться. — Спокойно, парень, — Никифор, не обращая внимания на адскую боль в ребрах, с силой обрушил тяжелый разводной ключ на отогретую чугунную крышку.

КРАК! Чугун, поддавшись, лопнул. Осколки крышки с сокрушительным звоном разлетелись по снегу. Внутри ниши обнажился массивный бронзовый штурвал аварийного сброса гидравлики, покрытый густой, закоксовавшейся смазкой. — Есть! — гаркнул дед. — Святогор, давай сюрприз! Ручной привод заклинило, одному мне не провернуть!

Святогор прыгнул к нише. Вставил трехгранный лом между спицами бронзового штурвала, образуя рычаг. — Тимка, помогай! — крикнул он. Мальчишка тут же навалился на лом всем своим весом. Святогор сжал стальной стержень, натужно выдыхая пар. Внутренняя сила Живы снова отозвалась в его мышцах — жилы на шее надулись, тугие кожаные ремни тегиляя треснули под давлением расправившихся плеч.

— Разом! Навались! — рыкнул Святогор. Бронзовый штурвал, содрогнувшись, издал оглушительный стон. Древняя смазка лопнула. Внутри бетонного массива заставы что-то гулко ухнуло, зашипели стравливаемые сбросные клапаны, и огромная стальная решетка-гермозатвор над их головами вздрогнула. Многотонная стальная домовина начала медленно, со скрежетом и грохотом подниматься вверх, осыпая на них тонны синего льда и вековой грязи. Но одновременно с этим из темно-серой тучи Моры на заснеженную дорогу выскочили первые тени.

Глава 17. Суррогаты прежней Империи

Твари Нави. Суррогаты Прежней Империи.

Они вываливались из серой, клубящейся пелены Моры нестройной, лязгающей сворой. Это были чудовищные, богомерзкие гибриды: промерзшая мертвая плоть, намертво сросшаяся с ржавым стальным прокатом, зубчатыми передачами и сплетенными под действием энтропии приводными тросами.

Впереди, взметая снежную крошку, мчалась тварь, отдаленно напоминающая огромную, трехметровую гончую. Вместо передних лап у нее с лязгом ходили ржавые поршни тяжелых гидродомкратов. Вместо головы на изуродованной шее топорщился перекошенный, покрытый зеленой патиной латунный корпус вычислителя. В его стеклянных окулярах яростно, немигающе горели красные линзы. За гончей из тайги вываливалось еще с полдюжины таких же изломанных, лязгающих бестий, несущих с собой мертвенный холод и запах разложения.

— К машине! — ревел Святогор, выдергивая трехгранный лом из бронзового штурвала. — Никифор, Тимка — в кабину! Заводи дизель!

На крыше жилого модуля Марья уже прижала приклад тяжелого струномета к плечу. Девчонка не суетилась. Она сделала короткий выдох, останавливая дыхание, и поймала в прорезь прицела красные линзы вожака.

Щелк-ДЗИНЬ!

Каленый стальной срезень, выпущенный со страшной силой натянутых рессор, со свистом рассек морозный воздух. Болт с хрустом пробил лобовую латунную пластину передней твари. Суррогат-гончая споткнулся, из пробитого вычислителя ударил фонтан черной, маслянистой сукровицы вперемешку с искрами, но тварь не остановилась. Она продолжила нестись к грузовику, оглашая тайгу жутким, режущим уши ультразвуковым визгом.

Святогор правой рукой нащупал на поясе наборную рукоять плазменного кладенца. Большой палец вдавил тугой пусковой ригель.

ВЗУХ-РОКОТ!

Над заснеженной дорогой с густым, электрическим гулом вспыхнул метровый клин золотисто-синего огня. Плазменное лезвие, запитанное от чистого Южного Янтаря, резало Стынь, плавя падающие снежинки и превращая их в мелкие капли кипятка, которые тут же с шипением испарялись на раскаленном металле гарды.

Первая тварь со стальными поршнями вместо лап прыгнула прямо с бетонированного откоса, целясь Ловчему в грудь. Ее латунный вычислитель бешено щелкал шестернями.

Святогор не стал уклоняться. Напитав мышцы горячей силой Живы, он шагнул навстречу летящей массе.

Короткий, жесткий взмах. Плазменный меч описал золотистую дугу.

Ослепительное лезвие с пронзительным шипением вошло в правый поршень суррогата. Температура плазмы за долю секунды испарила заскорузлую гидравлическую жидкость внутри цилиндра. Стальной привод лопнул с пушечным хлопком, обдав снег брызгами кипящего масла. Тварь закрутилась на земле, увлекая за собой дымящийся обрубок ноги, но даже искалеченная, она продолжала тянуться ржавыми механическими челюстями к сапогам Святогора.

— Назад, Громов! Ложись! — проревел сверху Никифор.

Дед, напрочь забыв про адскую боль в стянутых шинами ребрах, уже взобрался на верхний мостик модуля. Старик навалился грудью на поворотную станину тяжелого факеломета и рванул пусковой вентиль.

УХ-Х-Х-Х!

Из широкого медного раструба с оглушительным свистом вырвалась двадцатиметровая струя горящей отработанной смолы, щедро разбавленной эфирной соляркой. Огненный вал с ревом накрыл наступающих из тумана суррогатов.

На морозном сибирском воздухе адская смесь горела ослепительно-оранжевым, густым и липким пламенем. Мгновенно запахло паленой костью, кипящим солидолом и жженой резиной. Твари, объятые огнем, закружились по снегу. Навь не чувствовала боли, но огонь разрушал физическую структуру их тел — внутренние пневматические шланги и промерзшие сухожилия лопались от температуры с сухим, хлопающим треском.

Справа из тумана выскочил второй суррогат. Это было уродливое обличье имперского солдата, чьи ребра и позвоночник Навь намертво сварила с несущим швеллером гусеничной тележки. В его обрубке руки был зажат тяжелый, покрытый бурой ржавчиной штык-нож. Тварь лязгала траками по бетону, заходя Святогору во фланг.

Святогор мгновенно вскинул левую руку. Включился пневматический наруч.

ХЛОП!

Закаленный стальной гарпун на пятиметровом тросе вылетел из направляющей. Трехзубый коготь с влажным хрустом пробил костяную грудину суррогата, намертво застряв в позвоночнике. Святогор тут же нажал рычаг сброса барабана, натянул трос и, раздув в груди Ярь, с дикой силой дернул на себя.

Двухсоткилограммовую тварь оторвало от земли и швырнуло прямо под поднимающуюся стальную решетку гермозатвора заставы.

КРАК!

Многотонная стальная секция, медленно ползшая вверх, своей нижней кромкой обрушилась на суррогата. Имперская сталь сокрушила гибрид в плоское месиво из искореженного металла, гусеничных траков и замерзших костей. Черная кровь брызнула на бетон.

— Святогор! В машину! Проход открыт! — звонко закричала Марья с крыши. Девчонка действовала как заведенный механизм: натяжка ворота, болт в ложе, прицел, выстрел. Она методично, раз за разом, отправляла тяжелые срезни точно в линзы вычислителей и открытые гидравлические узлы тех тварей, что пытались вырваться из огня Никифора.

Из кабины «Урала-Молота» вырвался оглушительный, победный рык