"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

сельхоз продукты. Потом начнут осваивать степи, леса. Как совсем все съедят, вернутся домой, чтобы и там подсократить популяцию дичи. Все предельно просто. Договариваться они не будут. То, что здесь все хорошо стреляют, им известно. Чуть ли не у каждого десятого воина есть амулет от стрел в виде небольшого щита, который притягивает к себе наконечники. Работает долго и надежно. И, боюсь, в ближайшее время орда ринется к одному из городов. У них просто нет другого выхода, поскольку раз мы видели сигнальные стрелы, то и их разведчики тоже. Правда, после этого оповещения, цвета поменяют, да и вообще больше будут пользоваться альтернативными средствами связи. Тот же Флин уже налаживает планерное почтовое сообщение между ближайшими городами. Послания будут кодированными, коды будут меняться. Вобщем, Игры кончились!

— А что нелюди смогут сделать, подойдя к городу, просто постоять у рва и стен? Поразорят предместья, получат со стен гостинцев и уйдут.

— А шаман? — грустно спросил Бродяга. — Когда я говорил о медлительности его магии, то речь шла о секундах или минутах. Так что ворота или даже стены могут и не устоять.

— Но разве Великие Игры не велись раньше в условиях, когда магия в мире была и все умели ей пользоваться? Городские стены ведь стоят еще с тех пор — они должны быть защищены от магии…

— Да, ты сказал даже больше, чем сам думаешь. Стены изначально защищены от магических ударов. Но сколько проломов обычно делается во время Игр? Пускай будет один за Игры. Игр проводилось много, проломов тоже было много. Эти проломы заделывали обычные каменщики. Благодаря их мастерству на глаз эти участки не отличить, но самому заурядному шаману даже жертву приносить духам не понадобится, чтобы разглядеть эти проломы. А уж после жертвоприношения они уже и пробить эти бреши заново смогут — можешь мне поверить. А что самое плохое во всем этом, знаешь?

— То, что шаманы старые и опытные, — ответил вместо меня Хрюн, — а наши волшебники — калеки с костылями или в лучшем случае протезами.

— Именно! — непонятно чему обрадовался Бродяга. — Они против шаманов, что дети неразумные. Да, опасные, да вооруженные до зубов, но все же дети. То, что мы с вами вернули на нашу территорию магию, играет против нас, давая магам противника чувствовать себя, как дома, в то время, как сами мы толком магией воспользоваться не сумеем.

— Ближайший к прорыву город — научников, — размышлял вслух Хрюн, — но расположен он слишком неудобно для штурма.

— Это если нелюди не умеют сами создавать проходы в камне, — возразил обычно молчаливый Стун.

— И то верно, — тут же согласился библиотекарь, — в таком случае городу не выстоять, если срочно не собрать целую армию не двинуть ее на орду.

— А что не так с городом научников? — тихо спросил я у Рины, чтобы не мешать остальным попутчикам заниматься тактикой и стратегией.

— Он расположен в каменном мешке с довольно узким горлышком, которое очень легко оборонять. Этот город обычно в Играх принимает участие на стороне атакующих армий. Насколько я помню, за всю историю Игр в эпоху без магии его брали штурмом всего единожды, разбив при этом ворота и прилегающую часть стены. И то вышло это на самой заре эпохи, и за счет внезапности. Потом они возвели над горлышком, по обе его стороны, специальные склады скальных обломков, которые по первой же команде обрушат все свое содержимое вниз, надежно блокируя проход. В ходе одних Игр научники продемонстрировали, как это происходит. Армии четырех городов потом дней десять разбирали этот завал после окончания Игр. А представь, как им это делать под постоянным обстрелом с завала и с отвесных стен горлышка? На эти стены, кстати, тоже можно попасть только из города. Это еще в магическую эпоху было сделано: все подходы к нему отвесные гладкие, как зеркало, и в них невозможно ничего вбить для восхождения.

— Сработают ли те механизмы, что отвечают за сброс камней вниз? — больше чем у себя, чем у Рины, спросил я. — Все-таки их уже много лет не использовали.

— Это же научники! — ответила девушка, и в ее голосе я услышал веселую улыбку. — У них всегда все механизмы работают. Думаю, они единственные, кто не слишком обрадовался возвращению к нам магии.

— Получается, что их город находится практически в горах?

— Ну да, поэтому он и ближайший к орде.

Так, мне, определенно, нужно перестать озвучивать очевидные факты, а то еще и Рина станет считать меня слабоумным.

— Что скажешь, Бродяга, — дождавшись паузы в его с Хрюном диалоге, спросил я, — что победит технология или магия?

— Сложно сказать, — отозвался он, — если рассматривать один город научников, то технология сейчас не на том уровне, чтобы хоть как-то конкурировать с опытными и многочисленными шаманами. А вот если по одной орде несколько городов ударят всем, что у них есть, то, возможно, не выдержит даже верховный шаман. Чего только одни планеры стоят, если их правильно охранять от перехвата с земли. Но если подойдут еще две или даже три орды, то, боюсь, даже я не смог склонить чашу весов в нашу сторону, не то, что технологии…

— Получается, нужно помочь научникам и тут же попытаться предотвратить проход других орд?

— В идеале это нужно сделать одновременно.

— Как?!

— Пока и сам не знаю. Есть одна идея, но она абсурдна даже для меня. Если придумаю что-то новое, или отшлифую эту, то обязательно поделюсь, а пока — воздержусь.

И тут мы встретили первый караван беженцев, довольно резво следующий по направлению к городу. Старики, детишки да женщины. У всех в руках луки или самострелы соответствующие их силам. Тетивы надеты, стрелы лежат под рукой.

Когда мы поравнялись с первой телегой, девочка лет семи или восьми (я не особо разбираюсь, но на вид чуть старше Метры) протянула нам плетеных из соломы куколок с приделанными к ним шнурками, чтобы можно было носить на шее в виде украшения или оберега.

— Берите! — предложила она. — Я у нас в поселении была главной ворожеей, всего за день до возвращения магии силы потеряла, и они тут же ко мне вернулись, да еще и утроились! А то и усемерились!

— Полно тебе, хвастунья, — осадила ее молодая женщина, видимо, мать,