"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Азхар выстрелил из своего оружия, но пуля попала только в воздух. Кричащий приближался, и по мере того, как приближался, казалось, что он растет и тает, становясь нематериальным, как призрак, как дым.

Затем он исчез, и его крик, который наполнил коридор, как звук трубы, удалился, словно по какому—то бесконечно длинному коридору.

Не было другого выхода, кроме как телепортация. Один за другим взрывались светильники в коридоре, цепи разрывались от света ее присутствия. Я увидел ее искаженное отражение в стекле, ее лицо, похожее на яд, красоту уничтоженную ненавистью.

Затем по коридору промелькнул новый призрак, упала новая тень, и из ниоткуда возникла высокая и ужасная фигура, и, сверкнув кривым клинком, устремилась к Кассандре. Это был один из сьельсинов, спустившийся из того высшего места, которого толкнула или принесла Ушара. Клинок Кассандры ответил ему, и ксенобит упал замертво.

«Бог!» — зарычал Рамантану.

Тени двигались по стенам, меняясь по мере того, как менялся свет из высших измерений, отбрасываемый фигурами, которых не было видно в полной мере, врагами, которых даже мои глаза не могли толком разглядеть. Корабль был полон призраков, и скоро должен был наполниться мертвецами.

На мостике закричала женщина. Один из солдат в взводе Азхара застрелился. Я застыл, увидев, как тело мужчины упало, в голове у него зияла глубокая рана.

«Родич!» — прогремел мужской голос с сильным акцентом Джадда. Он звал меня. «Где ты? Родич!»

«Бахрам!» — кричал другой голос. «Это Бахрам! Он убил Рошара!»

«Они идут!» Азхар выругался и повернулся, чтобы обратить внимание на дверь.

«Родич!» — в поле зрения появился шатающийся мужчина с окровавленным лицом. Он ухватился за раму двери, ведущей обратно на мостик, повис там на мгновение, его туника была пропитана кровью. У него был сломан нос, выбиты зубы, кровь текла из раны на лбу, как будто он ударился лицом о твердый камень. «Думаешь, ты убил меня?» — произнес он, ухмыляясь. «Думаешь, ты можешь?»

Я повернулся к мужчине — и к дьяволу в нем. «Ты всего лишь воспоминание».

«Я бог!» Он облизнул губы, почувствовав вкус собственной крови. Когда он говорил, другой голос повторял каждое его слово, как тень. «Zirdol ascha».

«Ты умер, Дораяика», — сказал я. «Я был там».

«Ты не можешь уничтожить нас!» — ответил он, направляясь ко мне. «Мы старше времени!»

«Ge im granra ras cocan».

«Нас бесчисленное множество!»

«Ge im corfa chisga».

Клинок — бледный, как солнечный огонь — вырос из груди Бахрама. Он упал, клинок рассек его наискось.

Его зубы были оскалены в улыбке восторга, красные от крови.

Олорин стоял в дверях, сняв маску, с явно потрясенным лицом.

«Если мы не уйдем сейчас, — сказал я ему, — то никогда не уйдем».

Он молча кивнул и сделал жест в сторону мостика. «Мнемон» начал вибрировать под нашими ногами.

Из прохода раздались новые выстрелы, и я услышал крик Рамантану. Капитан Азхар прислонившись к раме, направив пистолет вдоль прохода, где лежало по меньшей мере с дюжину убитых. Приближались еще. Во главе их шел человек — судя по экипировке, тоже марсианин, хотя он сбросил шлем, а его лицо было изрезано, как будто его терзала какая-то хищная зверюга. Он перелезал через стену из тел, его руки были в крови до локтей.

Сразу за ним шел сьельсин с ятаганом в руке.

Марсианин замедлил шаг, и сьельсин присоединился к нему, так что они пошли бок о бок.

Мои экскувиторы все еще держали дверь, подняв щиты и приготовив клинки. Никто еще не дошел до них.

Азхар выстрелил. Его выстрел был точным. Он попал марсианину в лицо. Человек не пошатнулся, не споткнулся и не упал. Пуля прошла сквозь него, как сквозь воду, хотя и он, и сьельсин остановились, одновременно склонив головы набок. Одно и то же движение. Один и тот же угол.

«Где человек с зарядом?» — спросил я Азхара, но не получил ответа. Шипя, я протиснулся к двери, не обращая внимания на боль. «Закройте двери!» Судя по шуму двигателей «Мнемона», у нас совсем не было времени.

Тогда Азхар рассмеялся, и Кассандра отшатнулась от него. Мне пришлось схватить ее за запястье, чтобы она не убила его. Несмотря на свой смех, Азхар выпрямился. Его пальцы нащупали кнопки управления внешним люком.

«Отступаем!» — крикнул я, наблюдая, как последние экскувиторы были оттеснены за порог ордой марсиан и сьельсинов.

Люк закрылся, как опускающийся занавес, и через мгновение кулаки обрушились на дверь, как гром. Я просто стоял, глядя на люк, ожидая. Выжидая. Азхар все еще смеялся, хотя сполз на пол. Кассандра посмотрела на меня, крепко сжимая рукоять меча. Я покачал головой, умоляя ее набраться терпения. Я все еще видел ухмыляющийся труп Бахрама, ощущал горький запах озона от разбитых ламп, а под ногами “Мнемон» гудел, пробуждаясь к новой жизни.

Как будто в ответ, мы услышали ужасный крик. Тень отделилась от стены рядом с люком, приняла форму — человеческую или человекоподобную. Она бросилась к Кассандре с протянутой рукой. Кассандра ударила по ней, но попала только в воздух. Через мгновение тень обрела четкие очертания и превратилась в одного из Бледных. Рамантану прыгнул на него, сбив соплеменника на палубу. Тени на стене — отбрасываемые предметами, которые не мог увидеть ни один живой глаз — отделились от стены, и Олорин вскрикнул: «Там лица!»

Я их тоже увидел. Люди и сьельсины, все черные, как сажа, с глазами, яркими, как огонь. Я почувствовал, как рука сжала мое запястье, и, обернувшись, увидел свое собственное лицо, улыбающееся мне из темноты, улыбка была шире, чем должна быть.

Затем «Мнемон» закачался, и визжащий, рвущийся, трещащий шум истерзанного металла наполнил мир, когда джаддианский корабль вырвался из имперских захватов и устремился, вращаясь спиралью в ночь.

Тени исчезли, разорванные сгибанием пространства, оставив после себя только кровь и разбросанные конечности. Руки свисали с потолка, а тело человека — обычного легионера — висело на переборке, его плоть срослась со сталью.

Капитан Азхар замолчал.

Никто не смел пошевелиться.

Рука лежала на полу передо мной, ладонь прижата к поверхности, локоть сросся со сталью.

Кассандра вскрикнула, уронила меч.

От Рамантану растекалась черная лужа. «Прочь с дороги!» — крикнул я, не обращая внимания на безумие вокруг, глядя только на своего павшего солдата. Я перевернул его и увидел рану на шее. «Его укусили», — произнес я, уверенный, что рана