Край Времени (сборник) - Майкл Муркок

Алый о'Кэла (o'Cala Incardinal)

Имя Incardinal отсылает нас к двум корням: анг. «Cardinal»—«алый, пунцовый» и «Incarnale»—«воплощенный». По смыслу лучше было бы его перевести как «Оборотистый», поскольку этот герой постоянно превращается в каких-то животных — гориллу, овцу, козла. Слово «оборотистый» в русском языке имеет специфическую коннотацию (то есть добавочное значение)—«ушлый», «пронырливый» и т. п. Поэтому пришлось остановиться на нейтральном «Алый». o’Cala — типичное для Шотландии имя, хотя не совсем понятно, почему Муркоку понадобилось подчеркивать «шотландское» происхождение своего героя.

Эдгаросердный По (.Argonoheart Рос)

Дословно на русский язык это имя переводится как Аргоносердный По. На английском явно прослеживается анаграмма (то есть составление нового слова из букв другого слова) имени известного американского писателя Эдгара Аллана По (1809–1949). Поэтому, желая напомнить об этом русскому читателю мы назвали этого героя «Эдгаросердный По».

Нюхальщик Ваин (Snoozcr Vine)

«Snooze» — по английски—«короткий сон», «дрема». «Noose»—«петля, ловушка». «Nose»—«нюхать», «совать нос в чужие дела», на сленге это означает «осведомитель». На русском языке передать такое богатство звукосмысловых ассоциаций практически невозможно. Поэтому нам пришлось ограничиться лишь одним значением — тем, на которое постоянно есть ссылки в тексте. Ведь Вайн постоянно потирает кончик своего носа. Назвать его «Висельник», отталкиваясь от значения слова «noose», значит заставить читателя с самого первого появления этого персонажа ожидать от него каких-то криминогенных поступков. Тем более, он и не «Висельник», а скорее «Петельщик», так как «затягивает» на шее Джерека петлю и замыкает тем самым Петлю Времени, выбрасывая Джерека в его собственный век. Что же касается имени «Вайн», то здесь, напротив, все понятно. «Vine»— по английски означает «вино». По русски это тоже звучит похоже.

Комиссар Партии Спасателей Сашурик (Chief Public Servant Shashurup)

Во всех произведениях Муркока явственно прослеживается тенденция к тому, что раньше назвали бы «антисоветчиной». Так, в его сатирическом романе «Китайский агент» едко высмеиваются лазутчики Поднебесной в странах капитала, в его продолжении «Русская разведка» объектом сатиры выступают наши соотечественники. В повести «Белые звезды» один из тупых наемников носит фамилию Плеханов, а в эпопее «Рунный посох» повествуется о милитаристской державе будущего — Коммуназии. В романе «Повелитель воздушных пространств», из цикла об Освальде Бастейбле, один из героев — Ульянов-Ленин. В параллельном мире он не вождь мирового пролетариата, а всего лишь безвредный и болтливый старик. Естественно, что в «Танцорах на Краю Времени» Муркок не мог пройти мимо своей любимой темы. Поэтому в романах появляется Ли Пао — бывший вождь китайской республики — диктатуры, который занимается тем, что обличает «растленных буржуазных декадентов» Конца Времени. Образ инопланетянина Юшариспа, который всю свою жизнь посвятил тому, чтобы «наставлять на путь истинный» все цивилизации Вселенной, пугая их скорым Концом Света, читается как пародия на пропаганду стран. «мировой системы социализма», которая с бычьим упрямством разглагольствовала о «загнивании Запада» и «упадке буржуазной культуры». Руководителя этих космических миссионеров зовут Chief Public Servant Shashurup. Если это имя сжать до аббревиатуры то получится CPSS. Справедливости ради надо отметить, что по английски сама КПСС звучит как CPSU (Communist Party of Soviet Union). Мы решили сохранить для нашего читателя эту аббревиатуру и назвали этого героя — Комиссар Партии Спасателей Сашурик. Пусть читатель сам рассудит — правомерно это или нет.

Сказания Края Времени

Бледные розы

Памяти Джорджа Мередита,

на произведениях которого

я учился писательскому искусству

Уходит лето, хлад и тьма близки -

Как это сердцу радостно и мило.

Уж розы бледные роняют лепестки

В косых лучах усталого светила

Эрнест Доусон

ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой Вертер пребывает в безутешной печали

– Ты еще не потерял способности развлекать, Вертер, а это – главное, – сказала Миссис Кристия, высоко подымая юбки, чтобы выразить свое удивление.

Вертер де Гете редко устраивал представления, хотя поставить, к примеру, вызвавший похвалу «Дождь» ему не составляло труда. Впрочем, и Неистощимая наложница не часто одаривала особыми знаками внимания своих избранников.

– Тебе нравится? – спросила она, заметив, что Вертер опустил глаза на ее бедра.

– Да, – еле слышно ответил Вертер. Его бледные пальцы заскользили по татуировке, представлявшей собой картину на сюжет «Смерти и девы». Два скелета сплелись в чувственном объятии. Лонные волосы Неистощимой наложницы приняли очертание не лишенного изящности черепа.

– Вы одна понимаете меня, Миссис Кристия.

Эту фразу Неистощимая Наложница слышала много раз от своих поклонников, однако, она всякий раз доставляла ей удовольствие.

– Мертвенный Вертер! – вздохнула Миссис Кристия. Он наклонился, чтобы поцеловать череп.

Дождь лил, пронизывая мглу зелеными, пурпурными и красными каплями. Как и подобает любому дождю, он нес влагу, что самым естественным образом сказалось на собравшейся публике, которую, помимо Миссис Кристии, составляли Герцог Квинский, Епископ Тауэр, Миледи Шарлотина и два путешественника во времени из далекого прошлого. Их одежда (у кого только она была) промокла, а сами они дрожали, стоя на выступе высокой скалы и всматриваясь в Романтическую Пропасть Вертера (внизу, вырываясь из недр утеса, пенился водопад).

– Природа – вот истина! – воскликнул Вертер. Герцог Квинский чихнул, затем приветливо улыбнулся и огляделся по сторонам. Заметив, что не обратил на себя внимания, он кашлянул и постарался снова чихнуть. Не добившись желаемого, он задрал голову. По небу ходили мрачные тучи. Сверкнула молния, раздались раскаты грома, посыпался град. Миледи Шарлотина, одетая в шаровидное розовое платье, испещренное голубыми прожилками, радостно захихикала, когда градинки с едва различимым звоном коснулись ее позолоченного лица.

Епископ Тауэр, как всегда выглядевший величественно в своем огромном – в два человеческих роста – головном уборе в форме зубчатой башни, насупившись, отвернулся, показывая всем своим видом, что устроенное Вертером представление никак не сравнимо с тем, что годом раньше поставил он сам. То был тоже дождь, однако его капли не растекались, а, ударившись о землю, превращались в настоящих маленьких человечков. Епископ, прекрасно знавший о том, что планету может изменить любой ее обитатель по своей прихоти, не мог по достоинству оценить устроенную Вертером метаморфозу Природы.

Миссис Кристия, от которой не ускользнула недоброжелательная реакция Епископа Тауэра, дабы поддержать своего возлюбленного, поспешила воскликнуть:

– Но ведь это еще не все, Вертер? А финал?

– Я хочу закончить представление чуть позднее.

– Нет, нет! Прошу тебя, дорогой, покажи нам финал сейчас.

– Не могу отказать вам, Миссис Кристия, – ответил Вертер и повернул