Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

выдержу еще одну ночь бодрствовать: план верстали на первый квартал, – я с сожалением отмел столь заманчивое предложение. – Ну и вы тут не особо-то… Не увлекайтесь. Елки у нас завтра.

Значит, веселые и общительные Гоблин с Гришей у серба уже отметились. А какие честные глаза строили, подлецы!

Пш-шш.

– «Контур» вызывает «Демона».

– «Демон» в канале.

– Молния. Дальний пост. Следы самодельных снегоступов, триста метров от границ поста, с востока. «Маккена» собирается. Спецрейс. «Шишига» идет через полчаса. Кто от вас? В графике Монгол, – напомнила дежурная. – Прием.

– «Контур»… – Демченко тяжело вздохнул. – Сам поеду. Инфу принял.

«Потеряшки». Выжившие, самые стойкие и потому самые ценные. Нашли поселок, а подойти боятся, уже ученые Землей-5. Народу на Дальнем мало, они обязаны сразу в Замок доложить, у себя готовность поднять, снегоход подготовить для группы, наблюдение усилить, но самим никаких мер не предпринимать. На то обученные люди есть.

– «Потеряшки»?

– А кому еще? – уныло согласился Сергей. – Хорошо, по минным полям не дунули, со стороны Болот вышли к Дальнему. «Пакистанка» засыпана наглухо, позавчера были. Там и лось не пройдет.

– К ночи успеешь вернуться? – сочувственно спросил я.

– Постараемся, – улыбнулся Сергей. – А там как получится.

– Давай я дерну, – предложил ему Лунев, – я на снегоходе лучше тебя, а то…

Теперь все вокруг снегоходов с плеткой ходят. Надолго ли?

– Сам, сам, Костя.

Монгола сталкеры берегут: у парня сегодня вечером первое свидание, не надо ему в спецрейс. Удивляетесь? А у меня радист Юра в друзьях, человек-могила.

Серега протянул фляжку Луневу – мол, доделаете без меня.

– Ну что, пошли в замок? Ты же на базу к себе?

Только мы с Демченко развернулись к каменным стенам крепости, направляясь к воротам, как по главной улице пронеслось:

– По-оходь! Па-ахотьте!!!

Степан Провович Хромов спешит. Не бежит – ему по статусу не положено, – быстро идет. Очень быстро. Вот скажите мне, каким образом степенные деревенские люди могут пешим шагом передвигаться со скоростью «порша»?

Кстати, это его старший сын магазин в Посаде открывает – хваткая семья, уже сейчас зажиточная, а будет… Таверну же делают белорусы, недавно поселившиеся в Посаде, тоже семья, – они аналогичную харчевню держали в Беловежском заповеднике, так что люди опытные, дело знают. Очень надеюсь.

– По-оходь! Уф-уф-уф… Догнал, значится… Здорово, Главный, привет, Сергей.

Поручкались мы, дали мужику паузу для вентиляции.

– Тут такой важный вопрос имеется, Алексей Александрович… Просьба общины, так сказать. Не мог ли ты перед торжественной частью и гульбой вокруг городской ели к нам сперва заскочить? У нас своя посидушка будет, у меня дома. Бабы столы накрывают, мужики давеча с Ментовки медовухи привезли. А главное, дети ждут, представление будут показывать. Уважить бы надо народ.

– Да не вопрос, Провович, обязательно загляну, как же иначе.

– Вот и ладненько, договорились. Только ты… Согласись, Александрыч, дети наши тебя слегонца того…

– Чего «того»?

– Обрядить хочут.

Я взял и сел прямо в снег.

Никуда на хрен не пойду, тут замерзну! Мужики ошалело смотрели на такой фортель. Молчат, не знают, что сказать. Достал я «сладкую египетскую пахитосу», закурил, пару раз счастливо выдохнул.

– И в кого, если не секрет?

– Дык это, в Духа Тайги, он лохматый такой, – уныло молвил Хромов.

– А эльфом не пойдет, часом? Ну чтоб мне не переодеваться?

– Не, этого нам не надо, эльфами у нас сестры Рябкины будут, – по инерции продолжал староста.

– Ну да. Где я – и где сестры Рябкины. Ладно, один хрен зайду, пусть рядят…

Перед воротами нас с комсталком встретила тесная группа медиков и хозработников в костюмах снежинок, двигающаяся к Главной Елке. Там они третий день репетируют, что-то поют. На стене бойцы второго взвода вяжут к длинным шестам шутихи. Вотяков уже в нормальной куртке прикручивает к стене еще один динамик, для дискотеки. Городские… Это так нас уже многие жители поселка обзывают: началось знакомое. Из замка – значит, городские. Осталось только «мкад» прочертить.

Пш-шш.

– «Кабарга» – «Контуру».

– «Контур», сейчас зайду, я рядом.

Угребывать надо, срочно, пока не психанул.

А чего психовать? Новый год на носу, дела обычные. Хорошие дела, радостные. Ты, Сотников, поди поспи чутка, и дела еще лучше пойдут. Кому ты сейчас нужен такой деловой, со своими заявками, планами, кварталами? Ты нужен свежий, ароматный, в виде Эльфа или Болотного Духа. Сегодня ты нужен не для указивок, а просто для радости людской.

Пш-шш.

– «Контур» – «Кабарге».

– На связи.

– Инна, всех в задницу посылай.

– «Кабарга», не поняла, повторите.

– «Контур», я отдохну. Поэтому всех посылай в… Короче, или к Лагутиной. Или к Толкиену. К Смотрящим! Все! Отбой.

И так хорошо мне стало…

Представил, как сегодня ночью взовьются в темное небо струи ракет, как загрохочут залпами и по готовности петарды, как засверкают, задрожат под музыку бенгальские огни. И побегут по улице радостные люди Замка Россия с венгром-ведущим впереди, с горячими югославскими колбасками в руках и французскими фляжками под мышкой.

Красота-то какая!

Потерпите, люди. Скоро уже.

Дети хотят эльфов – значит, так тому и быть. Сегодня можно.

Первый раз такое. Новый мир. И первый Новый год в нем…

Глава 6

Костя «Кастет» Лунев, «речной котик», уставший от Скучного и нашедший Странное

– Ну и спровоцирую, от скуки. Ты че, неприкосновенный? – Я тоже завелся. – Второй закон на вот тебе: никогда никакая политическая сила не может долго и успешно функционировать, наезжая на какие-либо этногруппы. Будь то евреи, татары, кавказцы или твои любимые арабы. Потому как никто не знает своих кровей на протяг до шумеров. И ты, Миша, не знаешь.

У нас научный спор. Про нерусских.

В рамках этого спора я злю оппонента. Гоблин терпеть не может, когда его называют Мишей. Особенно если вот так: Ми-иша. Это я спецом, заманал он меня что-то с утра пораньше со своими обличениями египтян и прочих африканцев, вот и провоцирую.

– И если ты числишь себя ярким европеоидом, в расологии «кавкасиоиды», кстати, но волосики-то у тебя темнявые, как и глазоньки, то в крови с давних пор гуляет много либо пратюркитской восточной составляющей, либо южной семитской, и никаких вариантов больше, так как все остальные темненькие миксовались от этих центров. И тут капельницей тебе не почиститься: не с перепою. Только ты не понимаешь, а Сотников понимает, что у всех кровя намешаны, с древних лет. И если власть такая почетная древность не устраивает, то хрен она какая власть, ибо каждый второй функционер ее, глядя в зеркало, с ужасом увидит коричневые глазенапы, после чего ему только застрелиться в задницу холостыми патронами.

– И че он там