"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

Лица, у которого в боку, сокрушив ребра, торчит каменный топор…

Тут бы мне и умереть на месте, но Бродяга принимает очень спорное решение…

Вместо того, чтобы использовать свой внутренний магический резерв для атаки на шамана, сминания его защиты и последующее добивание, лысый тратит силу, время и — главное — единственный шанс на победу, чтобы вылечить меня.

Вы представляете, сколько нужно энергии, чтобы вылечить такие повреждения, как у меня? Лично я не представляю. Благо, этого и не понадобилось.

У Бродяге в каждом рукаве было по козырю. Первым было его знание того, что Рина «засорит эфир» магическим шумом, лишив обоих магов возможности пользоваться халявной энергией. В таком случае автоматически выигрывал бы битву тот, кто первым догадался бы прибегнуть к внутреннему резерву.

Естественно, этим счастливцем оказался Бродяга. Вот только вместо удара по шаману он использовал свой второй козырь, который берег на всякий случай еще с того времени, как мы все вместе блуждали по замку. Небольшой локальный сдвиг во времени. В сломавшейся Башне были аномалии, связанные со временем и пространством. Одну такую крошечную временную аномалию Бродяга умудрился обуздать и подчинить. Это был его фокус последней надежды, автоматически активировавшийся при остановке его сердца, или при осознанном приказе.

Вот пока Бродяга отдавал такой приказ, шаман успел обратиться к своему резерву и нанес удар.

Итог: я цел и только догнал воина, тот, соответсвенно, еще не развернулся, шаман уже ударил и Бродяга уже в полете и вот-вот впечатается спиной и затылком в защищенную от магии стену, что с помощью волшебной дудки создал здесь Хрюн.

Подбиваю заднюю ногу воина, он цепляется ей за переднюю и распластывается на полу. Бью его в висок, но уже ногой. Снова слышу хруст костей, но уже не своих.

Не глядя на дело ног своих, бросаюсь к шаману, который ничего и никого не видит, кроме «поплывшего» Бродяги.

Но меня опережает камень. Рина тоже, как и маги, оказалась вне временного сдвига и успела скатиться с горы, зарядить пращу и атаковать шамана.

В отличие от своих охранников, верховный был защищен и от физических воздействий. Коснувшись выпуклого затылка, камень просто осыпался блестящим песком на пол. Видя это, совершаю маневр, и, вливая собственную энергию в болтающуюся на шее куклу-талисман, незамеченным подскакиваю к оглушенному другу.

Шаман, как и полагается всем классическим злодеям, поспешал не торопясь, не бежал вперед очертя голову, а шел быстро, с чувством собственного достоинства.

Это и позволило мне выиграть целую секунду.

Даже не знаю, что именно вложил верховный в последний удар, но энергии для него шаман не пожалел.

Тогда я рассчитывал только на то, что удар будет достаточно локализованный и у меня получится выдернуть из-под него друга.

И я смог. В последний миг, когда от растопыренной пятерни отделился видимый даже в хороводе магического безумия энергетический импульс, я дернул Бродягу на себя, одновременно отпрыгивая от того места, где он полусидел, полулежал.

Либо Блестящий ошибся, либо магический беспредел нарушил что-то в строении стены, но удар шамана привел к тому, что в ней образовалась внушительная дыра, из которой тут же высунулась полупрозрачная трехпалая когтистая лапа.

Краем глаза я умудрялся все это время следить за шаманом. Что характерно, он и сам удивился сначала тому, что оглушенный враг улетает от удара, какой должен был стать последним в его жизни. Брешь в стене, которую он, видимо, тоже считал нерушимой, опять-таки образовалась для него весьма неожиданно. А уж лапа, деловито и сноровисто расширяющая пролом, так и вовсе насторожила.

И отнюдь не зря!

Но пока что, неизвестный монстр прямой опасности для шамана не представлял, и тот решил сначала разобраться с чудом спасения обреченной на заклание жертвы. Поднатужившись, он пробил действие амулета и рассмотрел меня, все еще не отпустившего Бродягу во всех подробностях.

Как я это понял? Да просто встретился с ним взглядом и как-то сразу все понял…

Усмехнувшись, верховный непринужденно сделал так, что двигать наша отчаянная троица могла только глазами, а сам, подавляя охотничий азарт, стал дожидаться появления монстра во всей его полупрозрачной красе.

В этот момент забавно было наблюдать за Риной. Она как раз, крадучись, приближалась к Шаману со спины, да так и застыла, словно балерина, в живописной позе какой-нибудь охотящейся ящерицы перед последним рывком.

Верховного я, в принципе, понимал. Калейдоскоп магической карусели уже начал замедляться, пока неведомая зверушка выберется из заточений, глядишь, и вовсе сойдет на нет. А там уж шаман покажет своим подневольным зрителям все, на что способен. Потом же он поочередно принесет три жертвы и с легкостью сделает все, что планировал.

Интересно, какую он выбрал для нас очередность? Думаю, что по возрастающей пойдет. С другой стороны, вдруг Бродяга очухается, пока нас с Риной алтарить будут? Так что шаману есть над чем подумать, пока он будет тешить чувство собственного величия, играясь с призрачной горгульей.

И вот настал тот момент, когда пролом в стене достиг таких размеров, что наш страж тела, что я сейчас держу в окаменевших руках, смог полностью перебраться в нашу локацию.

Отдам ему должное: полупрозрачный монстр не стал очертя голову крушить все, что попадется ему на глаза. Приняв позу, по величавости ничем не уступающую шаманской, он спокойно осмотрелся по сторонам. Утихающий магический шторм заставил его морду недовольно скривиться, но не более того. Посмотрев на шамана, горгулья делано зевнула, обнажая призрачные клыки, потом ее взгляд перешел на Рину. Монстр склонил голову набок и повел плоским носом, будто бы принюхиваясь.

Затем дошел черед и до нас с Бродягой! Меня монстр поприветствовал бодрым сопровождаемым пугающей улыбкой кивком, как старого доброго знакомого, а Бродяге горгулья и вовсе отсалютовала!

Что ж, уже легче. Как минимум, по отношению к нам новый участник событий настроен позитивно.

А что же шаман?

Так с ним все в порядке. Он уже точно таких двух каменных приговорил; чего ему опасаться призрачной? Стоит, улыбается многообещающе да рукава закатывает.

Наша горгулья тоже в грязь лицом не ударяет: крылья расправлены, пасть ощерена, грудь колесом, все двенадцать когтей приветственно и многообещающе шевелятся — загляденье!

И грянул бой!

По началу, я азартно следил за ним, отчаянно болея за нашего бойца, пока, наконец, не понял, что это не схватка, а игра кошки с мышкой. К несчастью распределение ролей в ней было не в нашу пользу.

Пока шаману было интересно уходить и уворачиваться от кинжальных когтей фантома и понемногу истончать его сущность точечными магическими атаками, бой