Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Перверс несколько секунд молча смотрел на паренька. Во взгляде его, хоть и полупрозрачном, отображалось многое. Кирилл был результатом его же действий, наказанием за его ошибки и… наградой, полученной, по моему мнению, авансом за необходимые исправления. За желание стать лучше себя прежнего.

Последнее, думаю, он отлично понимал. А поэтому кивнул и произнёс:

— Я, барон Иоганн фон Перверс, согласен и клянусь магией и своей собственной сущностью сохранять тайну Хладова Кирилла Максимовича до конца существования и после.

— Я свидетельствую твою клятву, — кивнул я, а затем обратился к парню. — Хладов Кирилл Максимович, готов ли ты заключить контракт доверия и открыть свою душу призраку, сущности твоего Источника и великому магу прошлого… — на последних словах Перверс чуть зарделся, но не забылся, — барону Иоганну фон Перверсу, а также хранить его тайну?

С каждым новым словом, произнесённым во время ритуала, купол магии расходился плетениями контракта. Да, это был ритуал, но в основе своей он — магический контракт. И куда более сильный, чем тот, что я когда-то заключил с Громовым.

И я сейчас выступал хранителем этого контракта. И уж кому-кому, а мне бы стоило волноваться и нервничать. Ведь если кто-то из этих двоих нарушит свою клятву, то…

— Да, я согласен! — воскликнул Кирилл. — Кхм, то есть… — поправился он чуть позже, — я, некромант Хладов Кирилл Максимович, клянусь сохранять тайну барона Иоганна фон Перверса отныне, до конца жизни и после.

ООООМММММММ!

Звук, очень похожий на мантру Байрама Темировича, разошёлся по куполу нашей магии. А плетения, которые плавали по его контуру, вдруг устаканились и приняли единую целостную картину. Каждый звук, каждое слово, каждая мысль и даже веяние магической системы каждого из нас отразились в этих плетениях.

И даже у меня прошла лёгкая дрожь от могущества этой древней магии.

Контракт, связывающий не просто человека и существо. Это был контракт, связывающий души, сами сущности. И я, как хранитель этого контракта…

— Я, Ставров Сергей Викторович! — заключил я ритуальную речь. — Как свидетель и держатель тайны, а также хранитель ритуала, заверяю ваши клятвы и обязуюсь покарать того из вас, кто нарушит свою клятву!

ААААМММММММ!!!

Снова раздался звон в куполе. Плетения контракта засветились, заставили сощуриться не только Кирилла, но даже Перверса. Давление, которое вызывала магия этого контракта, было невероятным. При желании я даже мог прощупать её.

Барон фон Перверс вздохнул, успокоился и прикрыл свои полупрозрачные глаза. Он склонил голову и положил руку на то место, где когда-то было его сердце. Сейчас он тянулся к той глубоко потаённой части своей сущности, где пряталась его заветная тайна.

Но Иоганн более не боялся. Уже нет пути назад. Клятвы произнесены, контракт заключен.

Мы стояли и ждали в тишине и молчании. Даже Байрам Темирович там, за куполом, казалось, затаил дыхание. Нет, он правда нас не слышал. Не мог прочесть по губам, не мог никак узнать, о чём именно мы здесь будем говорить. Просто он был очень умным и прозорливым человеком, и поэтому понимал важность момента. Проникся им. И не удивлюсь, если использовал это для своей странной и непонятной даже для меня техники развития.

— Я помню… — тихо, с придыханием произнёс Перверс. — Я помню этот день…

Он снова сделал паузу. Лицо скривилось от горя и боли. Плетения контракта сверкнули мрачными тенями, будто отражая его состояние. Я на всякий случай настроился на все известные мне частоты магии, чтобы, если возникнет опасность, спасти призрака. Но не пришлось. Он сумел сдержаться, справился с болью от далёкого воспоминания и продолжил:

— Эта обсерватория…. Я вспомнил. Это я построил её! Я хотел изучать небосвод. Хотел найти звезду, достойную, чтобы быть названной её именем…

Он снова скривился, и на этот раз боль оказалась сильнее. От Перверса начали исходить мощные потоки энергии, будто кричащие вместо него. Но они мне помогли. Кажется, я немного нащупал частоту, по которой проходили вибрации этой энергии, и осторожно протягивал магические потоки, чтобы подстраховать призрака.

— Елизавета, — с глубочайшей нежностью и с великой болью произнёс Перверс. — Всё это было ради неё. Ради неё я бросил свою Родину, перебрался в Россию. Ради неё я построил эту обсерваторию, ведь она тоже любила наблюдать за звёздами. Мы любили друг друга нежно, страстно, отчаянно… И в тот день я закончил строительство этой башни, где мы сейчас стоим. Я ждал её здесь, глядел в окно и наблюдал за горизонтом. Ждал, чтобы показать ту самую звезду. Ведь я её нашёл…

Снова пауза. Кирилл затаил дыхание и наблюдал за бароном, словно позабыв обо всём на свете. Сейчас балагур, извращенец и вуайерист Перверс был каким-то… другим. Он был настоящим.

— Весь день не находил себе места, — продолжил барон. — А когда увидел, как она на карете едет ко мне, сердце будто замерло…

Лицо Перверса тронула счастливая улыбка. Думаю, сейчас он вспоминал тот момент, полный счастья и ожиданий. Полный надежд.

Но затем его накрыли отчаяние, страх и ужас.

— НЕТ!!! — воскликнул Перверс. — ЛИЗА, ОБЕРНИСЬ!!!

Иоганн снова взорвался волнами энергии, а плетения контракта разошлись дикой рябью.

— Это… — продолжил Перверс, уже вернувшись в нашу реальность. — Это был мой враг. Мой самый жестокий, самый коварный и могущественный враг. Фердинанд фон Перверс — мой родной брат.

И опять пульсирующие волны силы разошлись вокруг Перверса. Только вместо отчаяния и ужаса он наполнился яростью.

— Я успел! — прорычал Иоганн. — Успел спасти Елизавету. И мы сразились. Сразились с родным братом не на жизнь, а на смерть! Он хотел украсть её у меня. Хотел наказать за то, что выбрал любовь, а не род. Клялся разорвать её у меня на глазах, но… Но мы убили друг друга в той битве. И я так и не успел показать Елизавете звезду, что назвал в её честь…

Мы замолчали.

Перверс закончил рассказывать свою тайну и теперь печально уставился в никуда. Он справился и вспомнил день своей гибели. Изменился его взгляд, изменилась даже его призрачная энергия. Он вспомнил очень важную часть себя самого. И что-то мне подсказывает — теперь изменился сам. Точнее, стал более похожим на себя настоящего.

И даже будто бы стал более… живым.

А я наблюдал за ним и размышлял. Я люблю говорить, что женщины делают из мужчин героев. Но, наверное, стоит сделать небольшую поправку.

Из