Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

– Я бы хотела осмотреть туалетные комнаты, – вызвалась и я поучаствовать.

Таких комнат в доме оказалось в избытке. В первых четырех мне не повезло, я уже почти отчаялась, пока не попала в другую часть дома, где обитала прислуга. Туалетная комната там выглядела менее презентабельно и стерильно, заметно, что посещали ее много людей и довольно часто.

– Сдвиньте сидение, – приказала я полицейскому.

Его лицо выражало недоумение, но он послушался. К счастью, яму выгребали достаточно часто, аромат не свалил нас с ног. Вместе с полицейским мы брезгливо склонились над провалом, ища подсказки. Сообразив, что я ищу, парень надел перчатку и пошарил по полу с внутренней стороны ямы.

– Что-то есть, – удивленно сказал он.

И достал пакетик с черным порошком. Яд сивилл.

Я вышла в гостиную и объявила о находке. Альтьер Тандебельт звучно выругался и полез в драку то ли со мной, то ли со всеми подряд. Его быстро угомонили и посадили на диван. Взяв себя в руки, альтьер вспомнил наконец о возможности все спихнуть на ближнего и сообщил, что его подставили. Кто? Альтьера Морландер, конечно, не зря же так нагло улыбается. Либо кто-то из слуг. В целом – предсказуемая тактика.

Настоящее веселье начнется, когда Морана Тандебельт вернется домой.

Глава 23. Те самые сказки

Черная ведьма никому не хотела зла. Даже когда ее вели на костер, она улыбалась, смотрела в будущее и никому не желала плохого. Ведь она знала – плохое придет само и отомстит за нее сполна.

Катарина Линнард, «Сказочный мир Мертвоземья»

Как и ожидалось, альтьера Морана Тандебельт домашнюю обстановку не оценила. Старшего сына увели как главного обвиняемого, один из слуг уже давно сидел в камере, обыск дома продолжался. Не уверена, что Дарлан рассчитывал найти что-нибудь, скорее демонстрировал серьезность намерений. Выражение его лица так и кричало: «Не подходи ко мне!». И Морана Тандебельт мудро держалась в стороне, хотя и пригрозила проблемами в Совете.

– А мне казалось, Совет выступает за мир и справедливость, – посетовала я. – А вы грозите расправой. Звучит совсем не мирно, альтьера.

Морана Тандебельт ответила мне долгим взглядом, тоже не особо мирным.

– Говорят, в Совете у вас большой авторитет, – ничуть не обиделась я на грозное молчание. – Замолвите за меня словечко, когда все утихнет? Думаю, выдвинуть свою кандидатуру, других наследников Морландер все равно не существует. Поддержка кого-то, наделенного властью, мне не помешает. Хотя… сидя в тюрьмах Аннерама, возможно ли оставаться членом Совета? Надо будет поинтересоваться, иначе какой в вас толк… все эти дела, пока я в них совсем не разбираюсь.

– Вы просто не понимаете, с кем связались, Иделаида.

– Разве? Кажется, я дала вам понять, что понимаю прекрасно.

– Посмотрим, кто из нас окажется прав.

Морана Тандебельт выглядела человеком, которому и в голову не придет сомневаться в своих словах. Она не угрожала, а констатировала факт, расчетливо и уверенно.

Поэтому я совсем не удивилась, когда на следующий день все опять пошло наперекосяк. Во-первых, нашелся очередной слуга с чистосердечным признанием: яд сивиллы принадлежит ему, грешен. Собирался отравить повариху, сил не осталось терпеть ее склочный характер. И яд спрятал в туалете для слуг, не в хозяйском же прятать! Но раз полиция нагрянула, лучше все как на духу выложить, иначе Судьи не оценят такую скрытность. Видимо, отравление поварихи Судьи должны были одобрить.

Густав Тандебельт все отрицал и разыгрывал недоумение. В ночь маскарада он присутствовал во дворце, домой вернулся в компании супруги. Та с удовольствием это подтвердила, что объяснимо: женщина попросту боялась остаться одна. Или что жизнь ее внезапно станет короче, уверена, Морана Тандебельт быстро накрутила ее в нужную сторону. Ночь, когда на меня напали, супруги так же провели вместе, Судьи свидетели, все так и было.

Тандебельт-средний оказался самым перспективным, его застали врасплох, и он сразу сообщил, что на маскараде его не было и быть не могло. И больше он знать ничего не знает, особенно как оказался в списке гостей. Но тут подоспела Морана Тандебельт, выдумав путаницу и выдвинув вперед наспех раздобытого племянника, мол, он и сопровождал ее на помолвке. А уж что там со списками и прочей бюрократией, ей неведомо. Племянник все подтвердил, разумеется.

Нетронутыми остались только мои обвинения, хотя и они подвергались критике. Кем я только не выставлялась: амбициозной, беспринципной стервой, алкоголичкой со стажем, распущенной скандалисткой… Дарлана донимали все, кому не лень. На уши встал не только Совет, но и все высшее общество в целом, когда надо, они реагируют очень быстро. Всплыла ситуация с Силлианом и его предательством, Дарлана обвинили в смерти «невинного мальчишки, измученного коварной полицией».

Слуга Тандебельтов, которого звали Юргеном, трижды пытался покончить с собой, силясь оборвать последнюю нить.

Черный Парад тоже вспоминали постоянно. Роксана ушла, что происходит без нее? Беззаконие! Дарлан Бурхадингер взялся вершить правосудие и готов всех несогласных отправить в Аннерам. Положение Дарлана в Совете и впрямь пошатнулось – об этом по большому секрету сообщил Освальд Цедеркрайц. Альтьер делал, что мог, пытаясь сменить настроение, но Морана Тандебельт умело давила на нужные точки. У нее были все карты: громкий голос, недавняя смерть Константина, который тоже в одночасье сделался невинной жертвой ситуации, а погиб и вовсе из-за моих пустых обвинений. А теперь под угрозой ее сын, которому я угрожаю точно так же.

Два дня мы провели в кошмаре, постоянных поисках и допросах.

Дарлан выглядел таким выжатым, что постоянно хотелось ему посочувствовать. А потом я вспоминала, кто передо мной, и это желание пропадало. В конце концов, он и сам хотел взять Густава. И кто знает? Может, все это демонстрация и для меня тоже. К примеру, старик Луциан по большому секрету сообщил мне то, о чем я и так догадывалась: шаткое положение для Дарлана – ерунда, не стоящая внимания. С Советом он точно справится. А вот насчет Мораны Тандебельт Лу сомневался, доказательства нужны очень веские.

Все-таки без поддержки королевы многое менялось.

Без Роксаны сам мир менялся на глазах.

Помощь возникла неожиданно: в один из невыносимых вечеров я вернулась домой и нашла на крыльце книгу. Без ювелирного переплета, одни скрепленные листы. Я пыталась выяснить у Лин, как эти листы к нам попали, но она ничего не видела, ровно как и остальные домашние. Книга просто… появилась.

Кто-то поделился со мной той самой книгой Катарины Линнард.

Точнее, внутренним содержанием,