"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

напускной радостью поприветствовала Мари. — А я уж начала беспокоится, что слишком сильно приложила тебя по голове. Не то, чтобы я боялась братика. Но за проломленный череп своей невесты он меня явно не похвалил бы. Сама понимаешь, все эти семейные склоки — та ещё головная боль.

— И зачем всё это?.. — она заставила себя открыть глаза и тут же страдальчески сощурилась от яркого света. Каждая лампочка в комнате была включена, заливая гостиную как тусклым желтоватым светом торшеров, так и холодным белым — потолочных софитов.

— Что за глупый вопрос?.. Конечно же из-за денег!

— Ты пытаешься найти сейф? — Аннель растерянно хохотнула, не в состоянии поверить, что Мари настолько особенная. Ей казалось, что та лишь прикидывается дурочкой. А сейчас, наблюдая за ней со стороны, к своему всё возрастающему ужасу убедилась, что нет. Она вовсе не претворялась. Она на самом деле была тупа, как блондинка из анекдотов. — Между подушками и под горшками его точно нет.

— Я это и без тебя знаю! — вдруг взбесившись, прошипела Мари, тряхнула головой, и улыбка как по волшебству вернулась на пухлые губы: — Но там может оказаться секретный механизм. Я нажму на кнопку, и какая-нибудь дверь откроется в стене. Братик любит всякие скрытые штуки.

Она почувствовала, как у неё немеют кончики пальцев то ли от страха, то ли от перекрытого тока крови. Попыталась растянуть узел, чтобы вернуть чувствительность кистям, но уже в следующих миг снова замерла, взволнованно обдумывая озарившую её идею: несомненно рискованную, но теперь единственную, способную ей помочь.

Способов связаться с Куртом у неё не было. Но был браслет на ноге, что в режиме реального времени оповещал его о том, как Аннель себя чувствовала. Теоретически он может заметить её ускорившееся сердцебиение и подскочившее артериальное давление. Заметить и обеспокоиться. А значит ей нужно было продолжать бояться.

— Почему бы просто не попросить у него денег? — спросила Аннель, стараясь придать голосу скучающие нотки, но в результате прекрасно спародировала тревожное блеянье овцы.

— Потому что он не даст, — в свою очередь Мари откликнулась таким тоном, будто глупее вопроса в жизни не слышала. Резко отбросила книжку, что изучала на наличие «скрытых механизмов», и приблизилась к ней в один прыжок. — Точно! Ты же знаешь, где он хранит деньги?

— В основном не «где», а «в чём».

— И в чём же?

— В акциях и облигациях.

Она ожидала вспышки недовольства, криков возмущения, но никак не отсутствующего взгляда при котором мозг силился перевести слова с незнакомого языка. Тщетно понаблюдала за Мари ещё несколько секунд и на разочарованном вздохе добавила:

— На счетах в банке он держит не более десяти процентов от своих доходов.

— Ты это что ли… издеваешься, сучка?.. — зло прошипела она. Вскинула руку со складным ножом, лезвие которого обнажилось с коротким щелчком, и провела кончиком смертоносной стали по её шеи. Обвела царапающим движением впадинку у ключицы и плотоядно облизнулась. — Решила, значит, умную из себя строить?.. А меня дурочкой выставить?

— Нет, я говорю серьёзно, — Аннель с огромным трудом сконцентрировала бегающий взгляд на зависших напротив безумных глазах, чувствуя как предательски подрагивают её собственные губы, — ты можешь сколько угодно искать, но никакого сейфа не найдешь, потому что его здесь нет.

Несколько бесконечно долгих минут Мари стояла склонившись над ней в неподвижной позе. Разглядывала каждый миллиметр кожи, брезгливо кривя губы. И всё это время Аннель боролась с подступающими слезами. Было так страшно, что хотелось разреветься и просить не причинять ей боли. Но она понимала, что тогда лишь быстрее добьётся обратно эффекта, и её начнут резать веселья ради. Поэтому продолжала теперь, умоляя про себя Курта поскорее прийти к ней на помощь.

— Вот смотрю на тебя и понимаю насколько странные у моего брата вкусы, — игриво поведали ей Мари. — Не то, чтобы ты была страшненькая. Потенциал очень даже неплохой… Чёрт, кому я вру! Тут же работы не початый край! Тонкие губы, толстые щёки, опущенные уголки глаз. Да и ринопластика не помешала бы…

— Я вполне довольна своей внешностью.

— Все страшилки так говорят, — едко усмехнулась она и придвинулась ближе. — Ещё я не пойму, почему у тебя глаза разного оттенка… Ты что ли линзу носишь? На одном глазе? Вот же чудачка!

Интуиция переполошилась от недоброго предчувствия, явственно давая понять, что ничего хорошего за её интересом к чужим глазам не стояло.

— Ты зря усложняешь отношения с братом. Не боишься последствий?

— Подожди, подожди, — не поддалась на немощную уловку Мари. — Зачем ты носишь одну линзу?

— Один глаз хуже видит.

— Не-е-ет, меня не обманешь. Тогда бы ты носила обычные, прозрачные линзы.

— Я и ношу обычные, просто они немного оттенок радужки меняют…

— Если ты мне не расскажешь, я сама вытащу её. Но не думаю, что тебе понравится метод, который я для этого выберу.

— У меня гетерохромия… то есть разного цвета глаза, — нехотя процедила Аннель, отчаявшись её обмануть или отвлечь. И моментально напряглась, заметив в какое возбуждение пришла эта неадекватная. — Не дури, Мари, не нужно ничего делать с моими глазами. Курт от тебя живого места не оставит, если найдет на мне хотя бы царапину.

— Бред! Не забывай, я его сестра, а не очередная потаскушка самой заурядной внешности.

— Между нами всё гораздо сложнее. Пожалуйста, не делай глупостей.

— Ты реально веришь, что он тебя любит и хочет жениться? — истерично хихикнула Мари. — Ты совсем дура что ли?!

— Нет. Он меня не просто любит, а скорее даже одержим.

По кукольному лицу скользнула тень сомнения, но вскоре она его отбросила и самоуверенно заявила:

— Семья! Семья — самое важное в жизни любого человека. Может брат и разозлиться на меня, но потом обязательно простит, потому что я его сестра. А сестра всегда будет ближе, потому что мы одной крови и плоти.

— Мари…

— Заткнись! Мне надоело слушать этот бред!

И стальной аргумент в виде прижатого к сонной артерии лезвия убедил Аннель замолчать.

Мари потребовалось время, чтобы утихомирить эмоции, бравшие верх над разумом. И когда окончательно успокоилась, то зацепилась блаженным взглядом за её лицо и вкрадчиво произнесла:

— У меня в детстве было две подруги: Лия и Диана, — и мечтательно улыбнулась, не замечая, как Аннель