"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Какого чёрта это было?! — продолжала возмущаться недальновидная девица, резво приближаясь к нему. И как только умудрялась носиться на таких-то каблучищах?

— Что ты забыла возле моего дома?

— Нет, я, конечно, не ждала тёплого приёма, но, братец — это уже не в какие рамки!

— Что ты, безмозглая курица, забыла возле моего дома?

Возможно, Аннель выбрала не лучший момент, чтобы выбраться из машины, но закрывать дверцу обратно после случайно подслушанной грубости, показалось ей ещё более неловким, чем оказаться на улице.

— О, ты не один, — неприязненно протянула сестрица и тут же попыталась прижать его руку к своей пышной груди, на что Курт грубо вырвал конечность из падких до чужого наманикюренных пальчиков. Стоило отдать должное, она ничуть не растерялась, а наоборот — уставилась на неё, точно это Аннель здесь была третьей лишней. — Кто это такая? Твоя секретарша?

— Невеста.

— Какая ещё невеста?..

— Любимая женщина, на которой я собираюсь жениться, — разжевал он ей, как умственно отсталой, закрепив эффект от пренебрежительного тона брезгливой гримасой. — А теперь ты расскажешь, зачем ко мне заявилась. Я тебя внимательно выслушаю и откажусь помогать, после чего ты вернёшься туда, откуда явилась.

— Но братик, мне правда нужна твоя помощь, — заканючила она, не предпринимая попыток прикоснуться к нему. — В одном деликатном вопросе…

Курт повернулся к Аннель, тщетно пытаясь справиться с мимикой, перекошенной от испытываемой ярости, и максимально ласково для своего состояния попросил:

— Малыш, пожалуйста, зайди в дом.

Присутствовать при их разборках ей и самой не хотелось, поэтому она послушно просочилась в тёмный коридор, на прощание послав ему взгляд, в котором просила быть благоразумным и не совершать глупостей. Тем не менее далеко уйти от входной двери не смогла, вернулась и примкнула ухом к прохладному дереву, обшивающему толстое металлическое полотно.

— Я в прошлый раз отчётливо сказал, что больше не буду за тобой подчищать, — приглушённо прорычал Курт так чётко, будто Аннель продолжала стоять рядом с ним на улице.

— Да, я знаю. Помню. Но в этот раз я, правда, не хотела! Он реально на меня напал!

— Мари, мне плевать.

— Меня же в тюрьму посадят… Пожалуйста, в последний раз.

— Последний — был в прошлый раз. Уходи.

В воздухе по ту сторону двери повисла зловещая тишина. Нехорошее предчувствие мерзкой шепотком скользнуло вдоль позвоночника. Аннель почти сделала глупость, потянувшись к дверной ручке, когда услышала спокойные голос сестрицы, торопливо обрастающий капризными нотками:

— Если ты мне не поможешь… я расскажу много интересного твоей якобы любимой женщине, — последние слова она подчеркнула жирным саркастичным смешком. — Я не хочу ломать твои планы на неё, в чём бы они не заключались. Честное слово. Но ты мне не оставляешь выбора…

— Поразительно, — усмехнулся Курт под сдавленный женский вскрик, — как ты дожила до своих лет с настолько ущербным мозгом? Неужели так сложно понять, что я не тот человек, кому следует угрожать?

Какое-то время до ушей Аннель доносились лишь звуки непонятной возни: шуршала одежда, вполголоса то болезненно стонала, то разъярённо шипела Мари, звонкий хлопок, как от пощёчины, и тяжёлый удар, словно на бампер машины опустили грузный мешок барахла.

И снова на долгие минуты наступила тишина.

— Брат… ты же мой брат… ты сам так сказал.

— И много раз об этом пожалел, — выплюнул он ядовито. — Мы бы смогли найти общий язык, если бы ты нормально себя вела. Но вы увы, ты пошла в папашку. Такая же долбанутая психичка с маниакальными наклонностями, но ко всему прочему ещё и не обременённая мозгами.

— Долбанутая психичка?.. Да ты знаешь, через что я прошла?!

— Меня не волнует твоя слезливая история. Я давал тебе много возможностей проявить себя иначе.

— Я знаю… Понимаю, что облажалась… Но и ты меня пойми!.. У меня никогда не было семьи или близкого человека… Мать меня боялась. Ненавидела! Поэтому при первой подвернувшейся возможности избавилась, засадив на десять лет в дурдом… И эта старая сука ни разу меня не навестила… Ни разу не навестила свою малолетнюю и остро нуждающуюся в ней дочь… А когда я самостоятельно смогла выбраться, перетрахавшись абсолютно со всем мужским персоналом этого убогого заведеньица, она как сквозь землю провалилась!

— Возможно ты забыла, но я вообще-то в курсе, при каких обстоятельствах ты попала в психиатрическую больницу для невменяемых преступников.

— А потом в моей жизни появился ты, — упорно продолжала откровенничать сестра, игнорируя его малоприятные комментарии. — И ты принял меня такой, какая я есть. Но я слишком злоупотребляла твоей заботой, да, братик?.. Теперь ты меня тоже ненавидишь?..

— Ненависть слишком сильное чувство, чтобы разбрасываться им на право и налево.

— Я не понимаю…

— Ещё бы ты поняла, — язвительно хмыкнул Курт. — Ненависть, дорогая сестричка, тоже нужно заслужить.

— То есть ты меня не ненавидишь?

— Поднимайся, — обречённо вздохнул он, отчаявшись достучаться до неё при помощи слов.

— Ты мне поможешь?.. В последний раз, пожалуйста!

— Я не буду с тобой нянчиться. Но отвезу к Николасу. Если сумеешь его убедить тебе помочь — сможешь выкарабкаться.

— Ну не знаю… он неприятный какой-то… Ладно, хорошо! Я поняла — буду его упрашивать помочь! А этой своей… невесте, ты не собираешься сказать, что отъедешь по делам?

— В этом нет необходимости.

— Вот оно как.

— Я не собираюсь с тобой долго возиться.

Дверцы машины поочерёдно хлопнули. И через несколько секунд мерно заурчал двигатель, ясно давая понять — больше ничего интересного подслушать не удастся.

Аннель отодвинулась от двери и задумчиво прикусила костяшку на указательном пальце, анализируя этот душевный разговор. Выводы напрашивались неутешительные и среди них доминировал один, который, видимо, намеревался тянуться сквозь её жизнь тенью красной нити: от всей родни Курта следовало держаться на почтительном расстоянии.

***

Джулия провела в коме две с половиной недели. А очнувшись, оказалась слишком слаба, чтобы отвечать на чьи-либо вопросы — сломанная челюсть всё ещё нуждалась в покое. Одни лишь зелёные хрусталики глаз то и дело увлажнялись слезами, словно она всё понимала даже без прогнозов врачей. Знала, что за будущее поджидало её впереди. И от этой трагичной картины у всех щемило в груди.

Способов развлекать подругу в больничной палате нашлось не много. Единственный, который им был обоюдно приятен — чтение книг.