Истина - Ана Эм

Раскрыв свое сознание, я показываю Вал картинку, которую скрыла раньше.

«Думаю, я знаю, почему камень души показывает мне именно эти воспоминания о Мефире»

Валери ничего не отвечает. Просто осушает одну рюмку, затем еще одну, и еще, и еще.

***

Следующие пару дней проходят одинаково. Мы с Валери тренируемся. Сначала я исследую глубины своих иллюзий в наших покоях. Затем мы вместе идем в Долину душ и пытаемся различными способами добиться того, чтобы стебли Вал разрастались как можно дальше в глубину Долины. С шипами пока ничего не поделать, но хуже то, что ее магия умирает, стоит лозам упасть или оказаться слишком низко к этой потрескавшейся серой земле.

В то время, пока сестра сражается с гравитацией, я пытаюсь проникнуть в ее разум. Тщетно. Ее барьеры просто феноменальны.

Ближе к обеду мы, как правило, тратим пару часов на исследования. Валери бродит по дворцу с воздушным куполом и старается подметить лучший момент для проникновения в царскую библиотеку, где находится хранилище. Я же торчу в общей библиотеке, где нормальные книги просто отказываются появляться.

Среди романов о любви мне удается отрыть лишь одну любопытную книжку. О циклопах. Мифические существа крупных размеров с одним глазом, который помогает им определять магию и вид с первого взгляда. Какая крайне бесполезная способность.

На другой день мне под руку попадается легенда о русалках. О том, как однажды все они на самом деле были ведьмами. И началось все с одной несчастной, что сбросилась с морского утеса, не выдержав боли своего разбитого сердца.

…и сжалились боги над бедняжкой, подарили ей шанс воздать по заслугам, а взамен потребовала лишь одного – охранять семь морей, что разделяли континенты…

Если верить той фее, именно эти знания я должна получить или готова к ним, но как они могут помочь мне выиграть войну?

Другое дело видения. Артефакт наконец показал мне, как именно Мефира создала барьер над Эларисом. И вопреки всеобщим убеждениям, да и моим предположениям, сделала она это не с помощью камня души. Да, возможно, она использовала его в какой-то степени, но дело там было не только в нем…

Царица знала, что это был единственный способ защитить ее народ, спрятать его на время, пока не настанет день вновь выйти из тени и дать бой.

Звезды ярко светили в ночном небе, ясном после проливных дождей. Лунный свет отбрасывал игривые тени на высокую траву, из которой Мефира вышла на широкое пустое поле. Эти земли пока не принадлежали ни ковену, ни феям, однако кипела в них первозданная магия. Та, что текла в жилах каждого магического существа на этом континенте.

Сталь сверкнула в ночи, когда царица достала короткий нож и нанесла себе две глубокие раны на запястьях. Алая кровь брызнула на землю, и на том месте в мгновение ока распустились прекрасные цветы с серебристыми лепестками.

Мефира запрокинула голову к небу и возвала к звездам и Луне. С ее губ срывалось древнее тивани, что открыло ей древо. Белый камень в кулоне на ее груди вспыхнул, озаряя все вокруг ярким белым светом.

Кровь пропитала землю и устремилась в разные стороны. Повсюду, так далеко, как мог видеть глаз, распустились те же самые цветы с серебристыми бутонами на тонком пульсирующем стебельке. Их магия искрилась в воздухе, переливалась под звездами, а затем взорвалась мощной волной, что прокатилась по всему Эларису. Тонкая магическая пелена заслонила полную луну. Цветы один за другим начали увядать, высыхать, обращаться в ничто. И чем больше их погибало, тем плотнее становилась пелена.

Мефира пошатнулась и распахнула глаза. Перед ней отныне не было поля, не было травы и цветов. Там была лишь смерть и пустота. Целая долина опустошенной, бесцветной земли…

Мефира украла магию, чтобы создать барьер. И теперь стало предельно ясно, почему любой, ступивший в Долину Душ, сходил с ума. Земля там была мертвой, неестественно мертвой.

В любой другой день, я бы обдумывала всю полученную информацию тщательно, крутила бы ее с разных сторон, однако в последние два дня все разумные мысли вытесняет беспокойство и вовсе не о третьем испытании.

Во-первых, меня никто не пытается убить. Все слишком спокойно. Линор даже не обращает на меня внимание, и это наводит на тревожные мысли, потому что во-вторых, Зейд исчез.

Его нет во дворце, нет в клубе, который очевидно, перестает работать в его отсутствие, нет на улицах.

Зейд просто исчез.

И я даже не знаю насколько это нормально. Я вообще ничего о нем не знаю. Ни как он обычно проводит время, ни с кем. Хотя последнее можно было бы узнать от Ри, однако и ее темная задница просто испарилась. Лира не видела ее уже два дня, и это приводит меня к двум не самым радужным выводам:

Либо Зейд с Ри где-то вместе, и я зря развожу панику.

Либо Зейд с Ри где-то вместе в темнице, и их уже третьи сутки пытает эта сука Линор.

Я просила Валери узнать, где находится вход в тюремные помещения, но она пока ничего не нашла, потому что дворец действительно гигантский.

– Ты теряешь концентрацию. – замечает Валери с дивана в наших покоях, и я выпускаю иллюзию, чтобы начать заново. – О чем ты думаешь?

– С чего бы начать? – огрызаюсь я, потерев виски, затем выпускаю весь воздух из легких и добавляю. – Извини.

Рыжие брови Вал удивленно ползут вверх.

– Что? – бурчу, нахмурившись.

– Если ты извиняешься за грубость передо мной, значит, ты и правда не в порядке.

Я отмахиваюсь от нее, скрестив руки на груди.

– Не понимаю, о чем ты.

Вал задумывается над чем-то, а затем вдруг поднимается на ноги.

– Иди. – кивает она на дверь.

– Что?

– Сходи проверь еще раз в клубе, вдруг он объявился, а я послежу за Линор в зале, чтобы она не пошла за тобой.

– Я не…

– Иди. – настаивает Вал. – Когда все уйдут спать, я еще раз попробую найти вход в темницы.

Один удар сердца. Второй.

Я подбегаю к сестре и накладываю на нас двоих фейский облик.

– Спасибо. – говорю я ей искренне, зная, насколько сильно она не любит эти ночные сборища в тронном зале.

– Клянусь, если он все это время просто где-то веселился, я оторву ему яйца.

Я фыркаю, проверив свои короткие ножи на бедрах под платьем.

– Если он все это время где-то развлекался, я сама оторву ему его причиндалы.

Вал одобрительно кивает, и я тут же