Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

речи вспоминать, с чего начиналась наша ссора, было до крайности глупо. К тому же Эллис, по всей видимости, не лгал – он действительно упорно не понимал, что меня обидело… Кроме того, я чувствовала, что сейчас он во мне нуждался.

Или в моих деньгах.

– Отпустите мою руку… Эллис. – Я колебалась всего секунду, но все же сменила гнев на милость. Детектив, услышав свое имя вместо прохладного «мистер Норманн», просиял. – Извинения приняты, а что до причины… Позвольте мне умолчать. Теперь же присядем. Расскажите, что за дело вас привело в мой дом.

– Расследование, конечно, – улыбнулся Эллис и начал рассказ. Выяснилось, что за то время, пока я держалась в стороне, следствие продвинулось ненамного.

Тем же вечером, когда мы расстались, детектив в компании Эрвина Калле отправился в апартаменты загадочной «невесты» Мореля. Тёмные пятна на полу оказались именно пятнами крови.

– Реакция с перекисью водорода, Виржиния, реакция с перекисью водорода, – наставительно произнес Эллис и добавил с сожалением: – Правда, сказать, была ли эта кровь человеческой или, скажем, коровьей, я не могу.

Детектив тщательно осмотрел комнаты, однако не обнаружил больше следов, указывающих на вероятное убийство. Конечно, на первый взгляд все смотрелось крайне подозрительно. Беспорядок можно было бы принять за признак яростного сопротивления жертвы. Отсутствие ценностей – украшений, денег и манто из белой лисы, которое Морель по словам художника, дарил «невесте» – могло указывать на преступление, совершенное с целью наживы. Но разгром царил везде, а не лишь там, где обнаружились подозрительные пятна. Да и к тому же пропали не только ценные вещи, но и мелочи, вроде нательного белья, повседневной одежды и духов – конечно, кое-что осталось, но в количествах, явно не соответствующих нуждам молодой и неплохо обеспеченной женщины.

– Я почти уверен в том, что она сбежала, – подвел итог Эллис. И, подумав, добавил: – Или её вынудили сбежать, или кто-то всё же убил её, но сымитировал побег. Последнее, впрочем, маловероятно – редкий дурень преступник забудет замыть кровавые следы. Да ещё такие… Они буквально бросаются в глаза при входе в жилище и кричат: «Здесь произошло что-то страшное!». Нет, я склоняюсь к версии, что «невеста» сбежала, прихватив самое необходимое, а кровью пол запятнала нарочно, чтобы сбить с толку возможных преследователей. И, да, мы не нашли ни единой капли «любовного зелья». Может, его подсовывала Морелю и не невеста, но что-то мне подсказывает, что это была именно она. А я всегда верю своей интуиции, Виржиния.

Эллис коротко пересказал мне и результаты опроса свидетелей. В общем-то, там и говорить было не о чем. Соседи, как всегда, ничего не видели и не слышали, квартирная хозяйка и не подозревала, что жилица сбежала – или стала жертвой убийцы. «Милая девушка была, – расстроенно всхлипывала она. – Бледная, как леди, ну, и глаза то ли голубые, то ли серые. Улыбалась так светло…»

– Увы, стены в этом доме оказались без ушей и без глаз, – со вздохом перефразировал Эллис известную поговорку. – Никаких значимых сведений от хозяйки я не получил, за исключением приблизительного описания внешности «невесты». А вот мальчишка-газетчик сообщил нечто любопытное: якобы недавно собаку, которая жила недалеко от мусорной кучи за домом, нашли дохлой – кто-то не поленился перерезать ей глотку. Это, впрочем, мог быть любой прохожий. Озлобленный пьянчуга, вор, просто жестокий человек или неразумный ребёнок – вы знаете, каковы нынче дети, ради забавы вполне могут порезать бродячего пса. Но я допускаю и то, что в апартаментах «невесты» мы видели собачью кровь.

– Какой ужас, – зябко передёрнула я плечами, представив себе, как «невеста» – в моём воображении, невысокая девушка без лица, но с руками по локоть в крови – хладнокровно лишает жизни бедное животное. – Так вы теперь ищете возлюбленную Патрика Мореля?

– В том числе и её, – подтвердил Эллис. – Лайзо же сдружился с Эсмондом Палмером. Ну и невезучий же он парень, этот Эсмонд! И дня не проходит, чтобы не ввязывался в какую-нибудь передрягу. Он, к слову, полностью уверен в том, что Морель повесился сам – именно потому он и назвал его трусом. Палмер кое-что слышал о пропавшей «невесте» и даже видел её раз или два – издалека, потому что Морель, заметив его, переходил на другую сторону улицы, а его спутница прятала лицо за полями шляпки. Я склонен считать, что Эсмонд – не убийца, но весьма ценный свидетель. Например, он сообщил Лайзо, что Морель очень не хотел браться за последнюю роль. Из суеверия – ведь пришлось бы играть повешенного. На репетициях эту сцену брал на себя дублёр, но режиссёр настаивал на том, чтобы Морель сыграл её сам. Тот долго отказывался, грозясь даже уходом из Королевского театра, но потом согласился. Правда, так и не успел провести ни одной репетиции – на следующий день его нашли мёртвым.

Вот тут-то мне стало по-настоящему жутко. Эллис, заметив это, рассмеялся непринужденно и хлопнул рукой по столу:

– Не берите в голову, Виржиния. Возможно, просто совпадение вышло – уж я-то и не на такие странности насмотрелся, поверьте. Лучше послушайте, что я разузнал о Макмаффине.

…Семью несчастного эсквайра долго не оставляли в покое. Трижды после смерти мистера Макмаффина в дом пробирались воры. К счастью, красть им было нечего – дорогих украшений у осиротевшей матери и её дочерей не водилось в силу стеснённости в средствах, а выигрыш покойного сына предусмотрительная миссис Макмаффин хранила в банке. Старыми платьями и десятком отнюдь не шикарных шляпок неведомые воры, конечно, не прельстились.

Впрочем, в нашествии визитеров из трущоб Смоки Халлоу миссис Макмаффин винила исключительно газеты. Мол, они растрезвонили на весь Бромли, что у вдовы после смерти сына осталось солидное состояние. Впрочем, признавала женщина, была от статьи и польза. Невеста Макмаффина узнала о его смерти из газеты и заявилась вся в слезах вскоре после публикации. Бедняжка была так потрясена гибелью жениха, что решила постричься в монахини. Как миссис Макмаффин ни уговаривала девушку – к слову, её звали мисс Сьюзан Беркли, – та была непреклонна. «Уйду, мол, в монастырь святой Марии Защитницы, и все тут, даже если пешком придется добираться до него», – передразнил рассказчицу Эллис.

Растроганная миссис Макмаффин, конечно, не могла позволить, чтобы невеста её покойного сына шла пешком, как бродяжка, и выписала ей чек для покупки железнодорожного билета, ссудила тремя хайрейнами на пропитание и даже презентовала свой старый дорожный плащ.