Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– А спроси, – неожиданно оживился Эллис. – Я сам хотел порасспросить своих людей, но у тебя источник, пожалуй, даже более надёжный. Что же касается состава преступной группы, леди Виржиния, то я бы предположил сговор между конторой, которая принимает ставки, и некой «вольной художницей», вытягивающей деньги из обеспеченных любовников. К примеру, служка из конторы дает наводку, девушка обрабатывает клиента, а деньги делятся соответственно затраченным усилиям. В пользу этой версии говорит и история Макмаффина, – взмахнул он газетной вырезкой и задумчиво сощурился. – Кто знает, не был ли тот молодой эсквайр первой ласточкой, первой неудачной попыткой присвоить деньги?

– Возможно, – согласилась я. Предположение было разумным. – А сейчас, господа, давайте пересядем за другой столик. Здесь скатерть перепачкана кофе. Эту Мадлен унесёт, а мы пока можем продолжить обсуждение…

Эрвин только сейчас понял, что он натворил со столиком, и принялся смущённо извиняться. Обменявшись традиционным «Я был так неловок…» – «Ах, оставьте…», мы продолжили разговор. Точнее, это Лайзо продолжил рассказ, а мы стали внимательно слушать.

Эсмонд Палмер воистину оказался кладезем всевозможных сплетен о Мореле. Пожалуй, если бы я не устраивала вечера памяти, а пригласила его одного, мы узнали ровно столько же о покойном, сколько от всех остальных гостей вместе взятых. Правда, розыгрыши, в которых так яростно обвинял Эсмонд своего соперника, выглядели по большей части невинными совпадениями. Подумаешь, запер случайно товарища в кладовке для инвентаря – время-то было позднее, да и Палмер там уснул, и заметить его было сложно. Подпорченный костюм? Так, может, это и не Морель постарался… И так далее, и тому подобное. Складывалось впечатление, что Палмер действительно помешался на сопернике.

А с какой тщательностью он запоминал возлюбленных Мореля! Всех девушек Палмер назвал поименно, и список этот, заботливо составленный Лайзо, перекочевал в руки Эллиса.

– Эмма Милз, – громко прочитал детектив последнее имя. – Ну, что, мистер Калле, так звали невесту вашего друга?

– Нет. – Взгляд у художника стал рассеянным. – Кажется, она была Мэри… В разговорах он называл её «моя милая Мэри».

– Здесь целых три Мэри, – хмыкнул Эллис, пробегая глазами список. – Которая?

– Фамилию я не помню, но… Можно ведь поинтересоваться у квартирной хозяйки?

– Вы знаете, где жила эта несчастная девушка, но не помните её фамилию? – удивился Эллис. – Вот уж точно, люди искусства – странные, все, до одного. Откуда вы вообще узнали, где она жила?

– О… – Он словно растерялся на мгновение. – Я расспросил мальчишку, помощника гримёра в театре. Он весьма смышлён, и Пэтси иногда передавал мне с ним записки. Оказалось, что мальчик в последнее время часто носил послания для одной красивой девушки. По описаниям она очень похожа на невесту Пэтси! – уверенно закончил художник.

– Обязательно потом потолкую с этим, гм, смышлёным мальчуганом, – задумчиво пообещал Эллис. – Укажете мне на него?

– Непременно.

– Вот и договорились. Итак, Лайзо, что там ещё у тебя осталось из сплетен? – весело поинтересовался детектив.

– Ничего особенного, – с деланной небрежностью пожал тот плечами и вдруг посмотрел на художника, внимательно и с нетерпеливым ожиданием, как рыбак смотрит на дрогнувшие поплавки. – Эсмонд Палмер говорил, что свой выигрыш Морель боялся хранить дома. Воры, грабители… Мало ли что. Зато у его друга был, мол, подходящий сейф.

– У друга? – эхом переспросил Эллис.

– У Эрвина Калле.

Художник, кажется, совсем растерялся.

– Да, сейф у меня был. И есть, разумеется – я там храню дорогие краски… А почему вы так смотрите на меня? – Он беспомощно переводил взгляд с довольного Лайзо на хмурящегося Эллиса и в конце концов обернулся ко мне, словно за поддержкой. – Леди Виржиния?

– Морель отдавал вам на хранение деньги? – спросила я, и Эллис поморщился, бормоча: «Ну, как же можно так в лоб».

– Нет, что вы, – непонимающе моргнул Эрвин, и вдруг лицо его залила смертельная бледность: – Вы же не хотите сказать, что я…

– Возможно, кто-то вас пытается подставить, мистер Калле, – быстро перебил его детектив и подкупающе улыбнулся. – Не стоит нервничать. А теперь подумайте хорошенько и постарайтесь вспомнить, не отдавал ли вам Пэтси каких-нибудь вещей на хранение? Не обязательно денег. Может, это был сверток? Или коробка, или старинная книга – словом, что угодно, лишь бы туда можно было спрятать несколько банкнот.

– Тогда уж не «несколько», а целую пачку, – не удержалась я от комментария. – Если выигрыш Морелю выплатили не чеком, а в банкнотах, то она должна выйти солидной по объему. Самая крупная банкнота имеет достоинство в пятьдесят хайрейнов, выигрыш у нас составляет около двух тысяч. Итого получается сорок банкнот, жестких и плотных, на шелковой бумаге. Просто так между листами книги такую пачку не заложишь.

– Ценные наблюдения, леди Виржиния, – с неуловимым оттенком иронии заметил Эллис. – Вы обладаете редкой способностью к месту сообщать общеизвестные факты. Разумеется, никто не будет прятать пачку между листами книги, но ведь можно же и вырезать выемку для неё! Впрочем, это пустые измышления. Мистер Калле, так передавал ли вам что-либо ваш друг незадолго до смерти? – повернулся он художнику – и спиною ко мне, фактически исключая из разговора.

Кофе отчего-то стал отдавать солью.

Я медленно выдохнула и растянула губы в той бездумно-загадочной улыбке, от которой на щеках появляются умильные ямочки, а взгляд становится пустым, будто у куклы. Паршивенькая гримаса, зато её можно держать часами без всякого напряжения.

– Нет, он не передавал ничего.

– Гм. И даже не заговаривал об этом?

– Нет.

– Хорошо. Возможно, Палмер просто пересказывает слухи. А может, оговаривает вас. У него есть мотив?

– Не знаю.

Изнеможённое бесконечным днём солнце медленно склонялось к горизонту. Лучи его приобретали всё более насыщенный ржавый оттенок и ползли вверх по стене; в медово-прозрачном свете парили легкие пылинки. Мне казалось, что при каждом вдохе они царапали горло, но это, конечно, была просто иллюзия.

Как и равенство людей, сидящих за этим столом.

Детектив Управления спокойствия, свободный художник, бывший аферист – и дурочка графиня, возомнившая себя сыщицей.

Поделом тебе, Гинни.

– …Леди Виржиния? – слова Лайзо донеслись как через вату. Я повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Зелёные, что у кошки, глаза следили за мною пристально. – Что-то случилось?

– О, нет, – опустила я