Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

не было, или не будет… И я… — слезы неудержимо покатились по щекам. — Я останусь с тобой. И буду, пока ты… не повторишь подобное. Хотя, — Карина отчаянно сжала его руку. — Хотя, может, и тогда тоже… Я не знаю… Выходит ведь, что мы истинная пара. И непонятно, насколько вообще способны разлучиться… Что мне поделать, если я люблю… дракона, — она криво улыбнулась сквозь слезы.

— Хорошо, — он серьезно кивнул. — Я тебя понял. Пойдем, — Рональд поднялся и мягко взял ее за руку. — Орлеан хотел поприветствовать принцессу… Они почитают тебя, как «старшую сестру». Хоть ты не владеешь памятью Асториан, но они-то видят сущность.

— Поэтому ты называл меня принцессой? — спросила Карина лукаво. Слезы высохли, потому что все встало на свои места. Что ж… Еще одна жизнь. И, пожалуй, эту свою личность — Асториан, принцессы уалеолеа, пошедшей на смерть ради Вселенной и ради Аргоаха — она тоже в себе ощущала. Словно твердый стержень, словно самое лучшее, самое исполненное любви и света в себе. И самое исполненное мужества. Может быть, она всегда чувствовала это. — Когда я была Ки’Айли…

— Думаю да, — улыбнулся Рональд, выводя ее из-за стола. — Аргоах во мне сразу узнал свою принцессу. Впрочем, ты и была похожа на… принцессу эльфов. Сияющая и изящная…

Карина улыбнулась.

— А знаешь, я верю, что все так… Когда-то мне приснились эти жизни. Ты рассказал мне об Истинных драконах… На Тайвани, помнишь? — Рональд кивнул. — А мне приснился сон… Сначала я в нем была Ки’Айли — в тот наш первый день, когда мы с тобой и Элбом катались на драконах. А потом… потом я видела себя высокой блондинкой, купалась в озере… И ко мне прилетел черный дракон — огромный и прекрасный. Правда, не знаю, что там было дальше, но явно что-то приятное и интересное…

— Ну видишь, — мягко улыбнулся Рональд. — Некоторые детали являются тебе больше, чем мне. Я вот не помню. Но главное, у тебя есть этот свет… уалеолеа. Это во мне только гармония и тьма. Наш свет — в тебе, хоть ты его не замечаешь.

Карина улыбнулась. Свет… Странно, что после всего он у нее есть. Но, может быть, это неотъемлемое свойство эльфийской принцессы?

А Орлеан встретил ее с куда большим почтением, чем раньше. Они не говорили о том, что узнал Рональд у старейших. Лишь о делах войны, о планах… Получили приглашение подольше погостить здесь, когда все закончится. Но Карина ощущала, что, пожалуй, энериа признают ее за свою. Хоть она умрет, когда они даже не ощутят прошедших столетий…

* * *

Но день закончился, и даже теплая энерийская ночь не смогла до конца отодвинуть произошедшее недавно. Карине не снились кошмары — Рональд вновь заблокировал её сны. Ей снилось что-то очень эльфийское, очень красивое… Но она не помнила, что. А еще ей снился огромный черный дракон. Но не такой, как Аргистар. Какой-то родной, бездонный… С величественным размахом темных крыльев и иссиня-черной кожей. И высокий смуглый человек, неуловимо похожий на Рональда, но другой. С почти что Рональдовой полулыбкой-полусмешкой, и тоже родной. И огромный грот, по которому разливался красивый синий свет…

Но в середине ночи она вдруг проснулась, и снова была черная стена. И все чувства вновь уперлись в немыслимые, невыносимые ощущения, что ей недавно пришлось пережить.

— Все, это закончилось, — услышала она Рональда, и обнаружила себя в его объятиях. А в окно светили яркие эльфийские звезды, и какая-то птица выводила ласковые задумчивые трели.

— Рональд, это невыносимо! — простонала Карина. — Когда это закончится!?

Ни гордости, ни силы у нее сейчас не было. Она просто хотела защиты, отдохновения… Чтобы это ушло, не стояло тут, поблизости.

Рональд чуть отодвинулся и взглянул ей в глаза.

— Я не знаю, как будет у тебя, — честно сказал он. И в голосе она уловила призраки боли. — Я просто могу стереть тебе память об этом. Вернее, заблокировать — никто никому не может стереть память целиком. Даже самому себе. Ее лишь можно погрузить так глубоко, что она не будет влиять на тебя в ближайшие тысячелетия. Но, пожалуй, зная тебя, не буду предлагать всерьез.

— Не надо, пока не надо, — ответила Карина. — Просто будь рядом… — и она погрузилась в его теплый космос, который незаметно снимал сейчас послевкусие пережитого ужаса.

Что же такое делают геар? Карина понимала, что это не было просто пыткой тела. И понимала, что последствия совершенного над ней будут куда дольше и сильнее, чем если бы они пытали лишь ее физическую оболочку.

Про физическую оболочку она уже точно знала… Не просто пережитый ужас сопровождает человека после этого. Ведь изнасилование укладывается туда же. Когда тебя насилуют или пытают — ломают твои границы. Совершают над твоим телом то, чего ты не хочешь. Отнимают неотъемлемое право разумного существа самому распоряжаться своим телом. А кто не владеет этим правом? Вещь. Неживой объект, с которым можно делать все, что угодно. Пытки и насилие над телом превращают разумное существо в вещь, и справиться с этим очень сложно… Это может остаться навсегда, Карина это понимала.

А что происходит, когда так же пытают твой разум? Когда ломают его границы и напрямую причиняют ему боль, которой этот разум не хочет. А если душу…? Именно это неизвестным, немыслимым способом делали геар. И Карина осознавала, что только благодать эльфов, что живет в ней самой, и та, что разливается вокруг, да помощь Рональда — что-то ментальное, что он с ней делает, и его ласка — не дает ей свалиться в полное ощущение потери себя, своей воли, своего истинного естества.

Впрочем, она знала, что у переживших подобный ужас есть и другой путь… Озлобиться, возненавидеть. Самому истязать живое, подобно садисту. Чтобы вернуть свою «причинность», свое право распоряжаться собой — через других, осуществляя над другими то, чего они не хотят. Это путь, которым пошел дракон Аргистар. Путь, о котором она ему сказала, когда отчаялась выжить после его лабиринта… Не выдержал боли потери и тысячетелий одиночества. Механизм то же.

Какое счастье, что ее душа не может и не хочет встать на подобный путь. И какое счастье… что Рональд не пошел этой дорогой. Ей было страшно подумать, что ее антео… ее антео! Переживал подобное снова и снова в течение долгих тридцати коралийских лет. То есть сорок два земных года.

Карина закрыла глаза и крепко прижалась к груди любимого. Пройдя через ад, он не утратил благородства, самоотверженности… Он был и оставался драконом, теперь это стало ей понятно,