Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

точил оселком свой длинный, узкий кинжал. Вжик, вжик… мерный, спокойный звук. Что-то в этом простом, смертоносном движении, в этом азиатском фатализме и вечной готовности к ближнему бою зацепило мое сознание.

Ближний бой… Бесшумный… Внезапный… И в голове, как вспышка, начал складываться новый, безумный, немыслимый план.

— Александр Васильевич, — мой голос прозвучал в тишине так громко, что все вздрогнули. — В том году, помнится, из Цицикара нам привезли заказ. Пятьдесят китайских многозарядных арбалетов. Они еще в арсенале? Целы после обстрелов?

Все ошеломленно уставились на меня. Левицкий не выдержал первым.

— Сергей, ты в своем уме? — в его голосе смешались раздражение и искреннее беспокойство. — Какие, к черту, арбалеты⁈ У них пушки нарезные, а ты про средневековые игрушки!

Мышляев, удивленный не меньше, нахмурил лоб, вспоминая.

— Так точно, господин Тарановский… В арсенальном подвале лежат, в пяти ящиках. Все в целости. Мы про них и забыли все давно.

— Отлично, — вскочив, я подошел к карте, на которой был набросан план вражеского лагеря. — Господа, вы мыслите винтовками и шашками, и поэтому вы в тупике. А нужно мыслить тишиной. Мы не можем атаковать их артиллерию в лоб. Но мы можем подойти к ней. Ночью. Вплотную.

Я обвел их горящим взглядом.

— Главная проблема — часовые у батарей. Вряд ли их много — от силы человек тридцать-сорок. Пойдем безо всякого огнестрела: один выстрел из ружья — и весь лагерь на ногах, а наша диверсионная группа мертва. А теперь представьте: пятьдесят наших лучших бойцов. Каждый — с арбалетом, который выпускает десять легких стрел за пятнадцать секунд. Очень точно и почти бесшумно…

По мере того, как я излагал свой план, скепсис на лицах моих офицеров начинал сменяться недоуменным интересом.

— Мы не будем стрелять издалека, нет. Подползем вплотную — на тридцать шагов, и по сигналу дадим один-единственный залп. Пятьсот стрел за полминуты — тихий исмертоносный дождь! Ни один часовой не успеет даже вскрикнуть. Это будет бойня в полной тишине.

Я сделал паузу, давая им осознать первую часть замысла.

— А когда «рыжие дьяволы» и их обслуга останутся без охранения, начнется самое интересное.

Я многозначительно посмотрел на Софрона.

— У каждой пушки стоят бочки с их собственным порохом. Верно?

Софрон кивнул.

— Мы вскроем эти бочки. Каждое орудие мы зарядим тройным зарядом их же пороха. Сверху забьем ствол до отказа камнями и глиной, чтобы создать максимальное давление. А в запальное отверстие… — я снова посмотрел на Софрона, — мы засунем шелковые шнуры, пропитанные селитрой. Подожжем и уйдем.

Помедлив, я обвел взглядом их потрясенные лица.

— А когда, — тут я криво усмехнулся, — мы отойдем на безопасное расстояние, шнуры догорят, и их хваленые английские пушки просто разорвет на куски. Если повезет — вместе с их хвалеными английскими пушкарями.

В подвале снова воцарилась тишина. Казалось, всех потрясла дерзость, предусмотрительности и дьявольская техническая выверенность плана. Левицкий смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Применить древние арбалеты, чтобы уничтожить современнейшие пушки… такое мог только ты придумать, Серж!

— Нужда сама это придумала! — усмехнувшись, ответил я. — Да, согласен, это безумие. Но, кажется, это наш единственный шанс. Левицкий, Мышляев, ведите меня в арсенал. Посмотрим на эти «игрушки»!

— А может их командование попробуем ну того? — предложил Софрон.

— Даже если мы переоденемся и пройдем первые посты, — и я помотал головой. — Через весь лагерь мы не сможем пройти, одна ошибка и все. С пушками же шанс есть. Не большой, но есть!

Глава 17

— Показывайте, где лежат арбалеты! — обратился я к Мышляеву. — Сафар, Левицкий, Софрон — со мной! Остальные — на посты, удвоить бдительность! Если пропустите хоть одну крысу, пристрелю лично!

Схватив фонарь я, не дожидаясь ответа, шагнул к двери. Мы двинулись по темным, сырым коридорам подвала. Мышляев, подхватив на ходу коптящий факел, бросился вперед, показывая дорогу.

— Сюда, Владислав Антонович! — крикнул он, сворачивая в боковой проход. — Самый дальний склад! Мы туда всякий хлам свалили, когда лазарет оборудовали!

Александр Васильевич толкнул тяжелую, окованную ржавым железом дверь. Она со скрипом, будто жалуясь, подалась, и мы вошли в просторное, но низкое помещение, заваленное какими-то мешками, сломанной мебелью и бочками.

— Где? — огляделся я.

— Вон там, в углу, под рогожей должно быть! — тут же ответил Мышляев.

Он поднес факел. В дрожащем свете я увидел их. Пять длинных, плоских ящиков, грубо сколоченных из толстых досок и окованных железными полосами. Они лежали друг на друге, покрытые мощный слоем пыли.

Софрон, кряхтя, поддел крышку верхнего ящика ломиком, который прихватил по дороге. Дерево затрещало, гвоздь с визгом вышел из паза.

Я отбросил крышку и замер. Внутри, в промасленной ветоши, лежали эти самые «Джугэ Ну». Китайские многозарядные арбалеты. Оружие, которое сейчас могло стать нашим спасением.

Взял один в руки. Он был тяжелым, непривычно массивным. Крепкое ложе из темного вяза, отполированное чьими-то заботливыми руками. Сверху — деревянный магазин-коробка с рычагом взведения. Лук — не простая палка, а сложная конструкция из дерева и рога, туго обмотанная жилами.

Осталось выяснить, работает ли все это после года хранения в этих адских условиях…

Примерившись, я потянул рычаг на себя. Механизм клацнул, тетива натянулась с хищным, тугим звуком. Я вернул рычаг на место. Щелчок. Тетива сорвалась.

Работает.

— Сорок восемь штук, — выдохнул Мышляев, заглядывая в другие ящики. — Все здесь, кроме тех, что вы тогда в Россию забрали. Все целехонькие!

Я почувствовал, как волна облегчения, теплая и пьянящая, прокатилась по телу.

В этот момент за спиной послышались быстрые шаги. Я обернулся. В подвал спускались двое. Невысокий, худой Лян Фу, «цзюнь-шуай», лидер тайпинов. И рядом с ним — крупный, широкоплечий крепыш с лицом, похожим на бульдога, — Ван, командир «факельщиков».

Они остановились, увидев меня.

— Тай Пен, — тут же донеслось от обоих, и они отвесили мне поясной поклон.

Я поднял арбалет, показывая им.

— Ваши люди умеют этим пользоваться? — спросил я, глядя на Лян Фу. Сафар тут же перевел.

В глазах китайца мелькнуло узнавание. Он шагнул вперед, взял оружие из моих рук. Его движения были уверенными, привычными. Он взвесил арбалет, проверил прицел.

— Конечно. Это оружие тайных обществ, — сказал он тихо, не поднимая глаз. — Оружие партизан и теней. Среди тайпинов есть те, кто