"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Не прочтут, — заверил я.

— А если вдруг ты передумаешь? — сказала Наташа. — Максим, но ведь нельзя же так! Ведь это же несложно: написать грамотно. Ты сам говорил, что в школе хорошо учился. Не понимаю, почему ты растерял полученные на уроках знания. Мне даже показалось, что ты намеренно коверкал многие слова и экономил запятые. Максим, правила русского языка понадобятся тебе на протяжении всей жизни. Не только в писательстве. А ты к ним… вот так, пренебрежительно.

— Переживут, — ответил я.

Вслед за потоком студентов свернул в освещённый уличным светом коридор, соединявший учебные корпуса.

Зайцева кивнула.

— Они-то переживут, — согласилась Наташа. — Но такой безграмотности не выдержат мои нервы.

Я пожал плечами.

— Не мучай себя: не читай дальше.

Зайцева фыркнула и сказала:

— Нет уж. Я нашла другой выход из этой ситуации.

Она повернула в мою сторону лицо.

— Максим, как ты посмотришь на то, чтобы я поработала с твоими текстами в качестве корректора? Мои знания языка, разумеется, тоже не идеальны. Но всё же. Приведу твои главы в нормальный вид. Хотя бы исправлю орфографические и пунктуационные ошибки. Стилистику, так уж и быть, не трону: раз ты художник и так видишь. Разве только вставлю пропущенные слова и подкорректирую совсем уж нечитаемые фразы. Как тебе такое предложение? Что скажешь, Максим?

— Тебе собственных текстов мало? — спросил я. — Займись лучше ими. Не распыляй силы.

Наташа махнула рукой.

— Мой роман пока застопорился, — сообщила она. — Потому что я уже чувствую: пишу совсем не то, чего хотят читатели и точно не в формате нынешних издательских серий. Возможно, ошибаюсь. Но в метро я на лотках ничего похожего не увидела. Там много иностранной литературы, детективы. Из ужастиков я нашла только романы Кинга и Кунца. Отечественную мистику не обнаружила. Жду воскресенья. Чтобы сунуть нос в книжные развалы на ярмарке. Может там…

Зайцева дёрнула плечом.

— Хоть какое-то полезное дело пока сделаю, — сказала она, — причешу немного твои главы. Если ты не против.

Я хмыкнул и ответил:

— Причёсывай. На здоровье. Если тебе больше нечем заняться.

* * *

После занятий Зайцева от меня больше не спряталась. Наташа взяла меня под руку — я повёл её к метро. Ксюша с нами не пошла: заняла свой пост в университетском вестибюле — ждала Мичурина.

Сегодня, тринадцатого сентября, в Москву всё же пришла осень: заметно похолодало. Джинсовка теперь не казалась мне лишней даже днём. Несмотря на то, что на улице ярко светило солнце.

По Ленинскому проспекту проносились автомобили — они яркими пятнами отражались в стёклах Наташиных очков. Чирикали птицы. Раздавались звонкие голоса пешеходов и цокот Наташиных каблуков.

Наташа держала меня под руку, хмурила брови. Часто наклонялась к моей голове, словно опасалась, что шум улицы заглушит её слова. Я то и дело ощущал на левой щеке тепло её дыхания.

— … Не понимаю, Максим, как ты выдерживаешь такую нагрузку, — говорила Зайцева. — Я только три раза выполнила норму в шесть тысяч знаков. Дописывала её буквально на последнем издыхании. Думала, что у меня вот-вот взорвётся голова.

Наташа усмехнулась.

— Мозг буквально вскипал от такого количества работы, — сказала она. — Представляю, как устаёт Кинг, который пишет в два раза больше. Каким образом ты сочиняешь по двадцать тысяч знаков в день, я вообще не знаю: это выше моего понимания.

Зайцева вздохнула.

— Просто набить на клавиатуре такое количество текста я бы смогла, конечно. Но ведь нужно его ещё придумать! А у меня уже после трёх тысяч знаков мысли в голове путаются. Может, я просто не создана для писательской работы? Как думаешь?

Наташа легонько дёрнула меня за руку, словно усомнилась: услышал ли я её вопрос.

— Написание текстов — это тренируемый навык, — ответил я. — Кинг назвал свою работу ремеслом. Сказал, что в писательстве важны регулярные тренировки. Думаю, что через пару недель я и тридцать тысяч знаков за ночь сделаю. Как только руки привыкнут к клавиатуре, а мозг перестроится на непривычный пока для него способ передачи информации.

Я пожал плечами и заявил:

— Если посчитаешь, то за вечер мы друг другу рассказываем истории объёмом на несколько глав. Мозг при этом не вскипает и не вылезает из ушей. Разве не так? Чем отличается устная речь от письменной? Почему рассказ о сериалах и о фильмах нам даётся легко, а написание короткого сочинения с большим трудом? В чём их принципиальные отличия?

Зайцева взмахнула сумкой.

— Ну… события в главах я придумываю. Это сложнее…

— Сложнее? Если не знаешь, что случится в главе — поразмысли об этом с полчаса. Сообрази, кто и чем там займётся. Разберись в их мотивации. Это почти то же самое, как рассказать мне о твоих соседках по комнате. Ты изучила их характеры и манеру поведения. Сложно представить, как отреагируют Ольга и Валентина на ту или иную ситуацию?

— Несложно. Только они ведь настоящие…

— Персонажи твоей книги тоже настоящие, — сказал я. — Сделай их такими в своём воображении. Представь, какие они и чего хотят. Затем просто посплетничай о них на страницах своей книги. Тебе сложно представить, как сейчас пройдёт встреча Васи Мичурина и Ксюши Плотниковой? Не знаешь, какими фразами они друг друга встретят, и каким маршрутом отправятся в общежитие?

Зайцева улыбнулась.

— Здесь-то всё понятно, — ответила она.

— Что тебе непонятно в твоей истории? — спросил я. — Проясни сама для себя эти моменты. Задай для развития событий стартовую точку и попросту опиши то, как себя поведут в данных обстоятельствах придуманные тобой персонажи. Сразу увидишь: вопросов относительно развития сюжета станет меньше. Не подталкивай героев книги. Пусть они идут самостоятельно.

Зайцева хмыкнула.

Спросила:

— А если они не пойдут?

— Побегут! Если ты дашь им хорошую мотивацию.

Я взглянул сквозь стёкла очков на Наташины глаза.

— Главное, не подталкивай их в спину. Они сами примут решения, в соответствии со своими характерами и желаниями. Почувствуй себя статистом. Представь, к примеру, что сейчас вон там…

Я показал рукой на проезжую часть.

— … Приземлится корабль инопланетян. А вместе с нами сейчас к метро идут твои соседки по комнате, Василий и Колян. Мотивы и характеры инопланетян нам неизвестны. Но