Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Он разворачивается к столу целиком, словно подводя черту.

— Это многое говорит о ваших приоритетах.

Я замечаю, как Дариан выпрямляется в кресле и переводит взгляд на служанку, все еще стоящую на коленях, с опущенной головой и трясущимися плечами.

— Посмотри на меня, — просит он, наклоняясь вперед. — Если ты скажешь правду, я лично займусь тем, чтобы найти твою семью и обеспечить им защиту. Ты знаешь, что я могу это сделать. Никто не посмеет к ним приблизиться.

Девушка всхлипывает, поднимает глаза и смотрит на него долго, слишком долго, словно пытается разглядеть за словами то, что скрыто под ними. Ее губы дрожат, дыхание сбивается.

— Я… — начинает она и замирает.

Ее взгляд на мгновение скользит по залу, цепляясь за лица, за стол, за камень под коленями, и возвращается к Дариану. Потом она резко дергается в сторону, выхватывает нож из пояса Кирана и в следующее мгновение вонзает лезвие себе в горло. Кровь хлещет яркой струей, она тихо хрипит, глаза стекленеют, и она падает лицом вниз с глухим стуком.

— Инцидент требует записи, — равнодушно произносит Вейра, перелистывая страницу в записях.

Я поднимаю взгляд на Дариана. Он смотрит на тело у своих ног, потом медленно переводит взгляд на кровь, которая растекается по камню, и мне кажется, что он считает про себя, сколько шагов отсюда до дверей. Советники вокруг держатся холодно и собранно, кто-то уже отводит глаза, кто-то смотрит на Вейру, ожидая следующего указания.

— Инцидент зафиксирован, — осведомляет Вейра ровным тоном, откладывая перо в сторону. — Тело убрать, пол вымыть.

Стража входит, поднимает тело девушки за руки и ноги, кровь капает на пол, оставляя след, и они уносят ее молча.

Все продолжают сидеть так, как если бы ничего не случилось.

— То, что она сделала доказывает, что она действовала под приказом, — Адарис кивает на лужу крови, не отводя глаз от Хелмара, который сидит напротив. — Она предпочла смерть, чтобы не назвать имя. Кто-то здесь заплатил за ее молчание или запугал так, что даже нож был лучше. И ее смерть не отменяет того, что она напала на мою хладницу, резала ножом, била камнем, и если это часть плана сеять ненависть против эридов, то виновный ответит, даже если мне придется допросить весь замок.

— Это серьезное обвинение, принц Адарис. Нападение на хладницу — преступление, и Совет, разумеется, разберется. Но связывать это с обсуждением престола и границы — значит смешивать личное с государственным. Сейчас нам важно сохранить порядок и не поддаваться эмоциям.

— Забавно слышать слово «эмоции» от людей, которые только что позволили их вырезать из себя, чтобы принимать решения. Это не личное, Хелмар. Это вопрос контроля. Если в коридорах дворца можно спокойно напасть с ножом, значит, власть уже трещит. И не важно, на чьей голове корона. Я не собираюсь устраивать здесь бойню, — лениво добавляет он. — Но я найду того, кто отдал приказ. И когда найду… — он улыбается, но улыбка не доходит до глаз, — …вы знаете, на что я способен.

Я перевожу взгляд на Дариана. Он смотрит перед собой и словно не видит ни Хелмара, ни Адариса, ни нас. Принц и до этого почти не говорил, молчал, слушал, держал лицо, как держат щит. Сейчас он выглядит бледнее обычного, и это заметно даже при холодном свете зала. Он на секунду прижимает руку к губам, проверяя дыхание, и я ловлю это движение, догадываясь, что смерть девушки задела его сильнее, чем он готов показать.

— Совет окончен, — неожиданно резко говорит он, убирая руку от лица. — Мы продолжим позже, когда будут собраны все данные.

В зале повисает пауза. Хелмар явно собирается возразить, но Дариан поднимает руку, останавливая его.

— Я сказал, что все окончено, — добавляет он. — Это не просьба. Это решение.

Я чувствую, как напряжение немного ослабевает, словно туго натянутую струну наконец отпустили. Стража у дверей выпрямляется, советники начинают подниматься со своих мест. Кто-то отводит взгляд, кто-то смотрит на пятно на полу, которое слуги уже начали смывать.

Адарис поворачивается ко мне, незаметно касаясь пальцами моего локтя.

— Идем, Элария.

Мы выходим из зала, и воздух в коридоре кажется легче, без той тяжести, что висела внутри, хотя запах крови все еще преследует меня, пропитывая одежду.

— Принц Адарис, — доносится голос Арвеля Дарра со стороны зала.

Я замираю на полшага. Тело реагирует раньше мыслей. В груди стягивается, плечи сами напрягаются, и я уже знаю, что будет дальше, даже если он еще не сказал ни слова. Сейчас он потребует меня. Начнет говорить о дисциплине, о позоре, о том, что я снова оказалась в центре человеческого конфликта. Скажет, что это моя вина, потому что хладница должна быть тенью, а не причиной шума. И дальше все пойдет так, как всегда.

Адарис разворачивается к нему. По его лицу ничего нельзя прочитать, оно остается спокойным и собранным, но я чувствую, как в его имфирионе резко вспыхивает раздражение.

— Что вам нужно, Арвель Дарр. Совет окончен.

— Мне необходимо поговорить с Эларией, — требует отец. — Немедленно. Это касается ее поведения и ее безопасности.

У меня внутри все холодеет. Я машинально сжимаю пальцы, и ногти впиваются в ладонь. Поведение. Безопасность. Эти слова звучат слишком знакомо.

— Нет, — отрезает Адарис. — Элария нужна мне прямо сейчас.

— Это семейный вопрос, — настойчиво продолжает Арвель, и его тяжелый взгляд скользит мимо Адариса ко мне. — Она моя дочь, и я отвечаю за ее дисциплину. После произошедшего мне необходимо привести ее в порядок и убедиться, что она понимает последствия своего поведения.

Привести в порядок. От этих слов у меня непроизвольно сжимаются пальцы, потому что я слишком хорошо знаю, что отец вкладывает в это выражение.

— Последствия какого поведения вы имеете в виду? — прищуривается Адарис, делая короткий шаг вперед и загораживая меня собой, его плечо слегка касается моего, а взгляд остается прикованным к отцу. — Того, что на нее напали в коридоре замка, или того, что она выжила после удара камнем и ножа. Может быть, вы говорите о том, что она молчала на Совете и не вмешивалась туда, где решают люди. Или о том, что она выполнила свой долг и осталась на ногах, когда