Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский

— Как можно принудить человека самому съесть отраву? — удивился цесаревич.

— Угроза семье, шантаж на почве каких-то склок в организации, — пожал плечами Анислав Радиславич. — Конкуренция, чему я, честно говоря, не удивлюсь, если версия окажется единственно верной. Кто-то из коллег прилетел в Петербург, встретился с Боргезе и заставил того сделать страшный выбор. Но тогда я вынужден признать, что в номере находился очень сильный маг, умеющий тщательно затирать все следы: обычные физические и магические на всех уровнях. А еще он ловко подстроил смерть охранника, чтобы направить следствие по ложному следу. Другая странность: второй охранник уверяет, что его напарник вернулся обратно и сказал, что с комиссаром все в порядке. А на деле выходит труп рядом с Боргезе. Интересная ситуация.

— Хорошо, Анислав, Радиславич, мы еще обсудим этот момент, — кивнул император и обратился к министру МИДа. — Владимир Андреевич, а вы знали Боргезе?

Суворов не стал торопиться с ответом, хотя по выражению лица было понятно, что имя это ему известно.

— Лично или через кого-то — нет. Но то, что он является комиссаром Второй капитулы сектора Ориент — знал. Его должность в Трибунале — фикция. Боргезе почти никогда не присутствовал на заседаниях, занимаясь свой прямой обязанностью — зачистками неугодных Инквизиции людей на территории Российской Империи.

— Вы хорошо осведомлены о роли Боргезе, — улыбнулся император.

— Так у нас в каждом дипломатическом корпусе есть люди Самуила Петровича, с которыми мы плотно работаем в одной связке, — посмотрел на Житина Суворов, и тот лишь кивнул стриженной головой, подтверждая слова министра иностранных дел.

— Резюмируйте, Анислав Радиславич, — попросил Александр.

— В смерти инквизитора присутствуют две версии: его убили свои же из-за каких-то разногласий, и исполнителем был один из охранников. Второй лишь контролировал и, вероятно, вскоре признается в своем участии, чтобы отвлечь внимание от более крупной рыбы. Или же кто-то из русских подданных, имеющих зуб на Ордо Маллеус, ловко расправился с ним чужими руками, — отчеканил Хованский, надеясь, что скрытый посыл дошел до императора. Собственно, на это он и намекал несколькими минутами ранее. Анислав Радиславич знал, основываясь на интуиции и многих сопутствующих произошедшему факторов, кто посетил Боргезе. Какова будет реакция государя? Если тот прикроет глаза — придумаем нужную версию для Ватикана. Если нет — возникает проблема для Назарова. Значит, пока нужно молчать.

— Спасибо, Анислав Радиславич, мы вас больше не задерживаем. Можете идти.

Хованский встал, четко кивнул, и скрывая удивление, вышел из кабинета. Получается, что его притащили сюда лишь с одной целью: озвучить нужную для Кабинета историю. А дальше все пойдет без него. Ладно, попозже у Волынского узнает, чем дело закончилось.

— Что у нас по контактам с кандидатами в Папы? — продолжил спрашивать Суворова император.

— Тургенев наладил контакты с кардиналами Контарини и Строцци. Легкое прощупывание намерений, завуалированный интерес к их дальнейшей карьере, — министр иностранных дел открыл папку и бегло пробежался по своим записям. — Выяснилось, что большая часть кардиналов и в самом деле недовольна действиями Святой Инквизиции, уже давно превратившейся в независимую структуру, ее лидеры — невероятно своенравные люди, даже умудряющиеся драться между собой за влияние над Папой. Может, смерть Боргезе действительно дело рук неких противоборствующих сил.

— Все равно нам это в копилку, — усмехнулся Великий князь Константин. — Сейчас в Ватикане начнется грызня, где каждый будет обвинять друг друга в разгроме целого Сектора. Нужно уже сейчас вбивать клин между ними.

— Сектор не весь разгромлен, — заявил Житин. — Где-то на просторах России затерялся Доменико Котез, еще один одиозный комиссар. Его капитула еще жива, в отличие от группы Боргезе. Спасибо барону Назарову. Взял на себя опасную миссию, теперь наш долг — защитить его семью от вендетты.

Волынский нахмурился. Камень, выпущенный Житиным, прилетел в его огород, хотя, по логике, должен навести шороху в хозяйстве Возницына. Кстати, его сынок дал клятву Назарову и теперь служит молодому барону. Почему Федор Ильич не суетился? Он как бы невзначай мазнул взглядом по сидевшему напротив него Главе ИСБ. Н-да, Возницын-то и сам не рад, сидит с хмурым видом. Знает, чье мясо кошка сожрала?

— Мы разберемся, Самуил Петрович, — обрезал не в меру ретивого Главу разведки император. — Сейчас у нас иная задача: подготовить почву для переговоров с кардиналами, желающими стать следующим Папой. Работа предстоит активная, без проволочек. К июню-июлю — я обращаю внимание на сроки как самые крайние — все должно быть готово для следующего шага. Федор Ильич!

— Да, Ваше Величество!

— Обеспечьте охрану Тургенева самыми лучшими агентами СБ, действуйте в связке с Самуилом Петровичем. Глаз не спускайте с первого секретаря.

— Слушаюсь! Будет выполнено!

— Теперь по Назарову, — лицо Меньшикова внезапно окаменело, когда он провел взглядом по собравшимся. — Некоторым может показаться, что один из сильнейших Родов сознательно подставляет молодого барона под самые тяжелые молотки Инквизиции. Советую выбросить из головы подобные мысли и не озвучивать их где попало во избежание последствий. Назаров играет свою партию в оркестре, и чем меньше будет знать, что его прикрывают, тем лучше проявит все нужные для общего дела качества. Сам факт полного разгрома отряда инквизиторов в Вологде как нельзя лучше показывает, насколько барон Назаров может быть самостоятельной боевой единицей, применяя Силу, данную ему предками. Ну и клановый отряд, созданный им, тоже проявил отличную выучку. Ни одного убитого или тяжело раненного!

— Так у него «бризы» на всех бойцах, — улыбнулся Великий князь Константин. — Он же, в первую очередь, изготавливает комбинезоны для своего боевого крыла.

— По контракту с Министерством Обороны Назаров в полной мере обеспечивает войска «бризами», — заметил император. — Значит, изыскивает резервы для дополнительных комплектов, что не запрещается. И тем не менее, надень на дурака непробиваемую броню, он и в ней умудрится словить пулю.

Закончив совещание, Александр отпустил всех кроме сына и брата. Распахнув окно, он полной грудью вдохнул в себя свежесть весеннего дня, пахнущую прелью прошлогодних листьев и легкой солоноватостью с Залива.

— Вы внимательно выслушали Хованского? — спросил он, повернувшись спиной к окну и упершись руками в подоконник.

— Очень даже, — ответил цесаревич, переместившись на диван. — Я смотрел на твое заинтересованное лицо, когда Анислав Радиславич описывал, как осматривал номер Боргезе. Ты