Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

было выговориться. Успокоиться. Решить, что делать дальше. Но сейчас я был зол на весь мир. Обозлился на так называемых богов за то, что обделили меня даром, который имелся у всех деревенских, кроме меня. Обозлился на равнодушных людей, которое беспрекословно следуют своим идиотским правилам, из-за которых я теперь на всю жизнь остался бесполезным. Но больше всего я злился на самого себя.

Почему я не родился нормальным? Чем они лучше меня? Почему за пятнадцать лет мой дар так и не проявился? Отчего, когда большинство моих сверстников из приюта забирали в приёмные семьи или присваивали им профессии, единственное, что мог сделать я, — это молча наблюдать?

В мире, где у каждого с рождения есть сверхъестественная способность, я единственный, не имеющий таковой. У меня нет дара. И нет родимого пятна, которое подтверждало бы его наличие с самого рождения. А теперь нет и будущего.

Теперь хотя бы знаю, почему одним зимним днём меня оставили на пороге сиротского дома. Кто бы мог знать, что родительскую любовь пересилит фанатичная набожность. Непоколебимая вера в то, что я — проклятое дитя без отметины богов.

И зачем я только гадал, каким даром буду пользоваться? Будет ли это боевая способность или же магическая? Может, у меня разовьется ментальная сила или всё-таки обнаружится предрасположенность к физическому труду? Для чего? На кой чёрт читал книжки о четырёх великих героях, ставших богами, и представлял себя среди них. Собирал ветки, из которых делал оружие, и прикидывался рыцарем.

Но хоть я и надеялся на чудо во время церемонии, глубоко в душе уже знал, что мне не суждено стать обладателем дара.

* * *

— Слыхала? Говорят, у того сироты без родимого пятна дар не проявился. Священник сказал, шо он первый человек, шо не получил никакой профессии!

— Тс-с-с! Потише! Не видишь, вон он идёт!

— Даже старым клушам за радость промыть мои косточки? — цокнув языком, намеренно громко сказал я.

— Мало, шо без дара, так ищо и невоспитанный!

— Точно, точно! По морде понятно, что он ни на что не годный отброс!

— Да закройте вы свои рты! Если так хочется меня обсудить, сделайте это так, чтобы я этого не слышал! — выпалил я на всю округу.

— Ты погляди на него, совсем стыд потерял! Моя бы на то воля, так с радостью б отослала тебя подальше от нас, нормальных людей.

— Верно! И как нам теперь спокойно жить, зная, что рядом ошивается такой, как ты? — поддержала подругу вторая тётка.

— Да пошли вы!

Я развернулся и уже пошел куда глаза глядят, но не тут-то было. Ко мне со спины подкрался долговязый парень и ударил в колено.

— Мам, этот урод тебе не навредил?

— Ох, Брен, конечно нет. Разве только нагрубил.

Долговязый в очередной раз замахнулся. Второй удар пришёлся по лицу. Несмотря на не очень впечатляющее телосложение, уродец повалил меня на землю. Кровь из рассечённой губы струёй полилась на землю.

— Чтобы я тебя здесь больше не видел! — пригрозил чокнутый парень. — В следующий раз так легко не отделаешься!

— Вот же сволочь… — буркнул я не слишком внятно. Но парень вместе с двумя клушами уже ушли.

Провалявшись на земле пару минут, я снова поднялся на ноги. Вытер рукавом кофты треснувшую губу, после чего небрежно отряхнул одежду. Постоял немного, думая, куда бы податься. И, не имея других вариантов, решил направиться в сторону приюта.

— Надеюсь, хоть там мне чем-нибудь помогут…

Конечно, зря я полагал, что в приюте окажут тёплый приём. Ещё в детстве самое лучшее, что могли сделать для меня работники приюта, — это не обращать внимания. Если же я попадался им под горячую руку, это самое внимание выражалось множеством синяков по всему телу.

— Что ты здесь забыл? Мы уже слышали о твоём провале на церемонии распределения.

— Тогда вы должны знать, что мне пока не присвоили никакой профессии. Может, я смогу остаться и работать здесь?

— Проваливай отсюда. Пока по-хорошему прошу, — грубым, почти мужским голосом ответила заведующая.

Не знаю, насколько чутким богом нужно быть, чтобы назначить такого человека управлять детским приютом. Мало того что эта женщина позволяла себе растрачивать немалую часть денег, которые выделяла Церковь, так она, ко всему прочему, полностью пренебрегала своими обязанности. Их она скидывала либо на трудящихся, либо старшим воспитанникам. И это, по воле богов, справедливое распределение? Просто смешно!

Поняв, что упрашивать бесполезно, я потопал отсюда куда подальше. Не знаю, в каком направлении и как долго вообще это продолжалось, но, когда пришёл в себя, оказался посреди леса. Значит, ещё недалеко от деревни, но есть ли смысл мне туда возвращаться? Лучше пережду здесь, а там что-нибудь придумаю. Хоть я и в лесу, но разве здесь должно быть так тихо?

Стоило этой мысли посетить мою голову, как в тот же самый момент раздался дикий горловой крик лесного зверя. Было не разобрать, то ли это рычание, то ли рёв, но разум горланил об одном — это явно не сулит ничего хорошего.

Обернувшись на звук, я заметил движение. На меня мчался разъярённый медверог, выставив вперед закрученные рога.

Я замешкался. Никогда прежде не встречался с дикими животными. В голове крутился вопрос — что делать? Бежать? Нет, этот зверь гораздо быстрее человека. Вскарабкаться на дерево? Так вскарабкается следом или даже повалит дерево. Притвориться мертвым? Отпадает. Не хватало стать его обедом.

Выбора нет — придётся сражаться! Но что такой бессильный человек, как я, может сделать несущейся в мою сторону туше?

— Давай! Иди сюда! — заорал я медверогу.

Почему-то, несмотря на всю мою ненужность, умирать не хотелось. К чёрту, что дар не пробудился, к чёрту, что меня не возьмут ни на одну работу и мне придётся выживать в одиночку. Всё, чего я хочу — это жить. И никто не отберет у меня это чувство. Ни боги, ни люди, и тем более жалкое существо, которым двигают инстинкты.

Вот он, передо мной. Попытался увернуться от его тарана. Почти вышло, но медверог в последний момент врезался в меня рогами. Боль. Острейшая боль, будто руку и ребра пронзили тысячи игл. Из глаз льются слёзы. Я кричал и плакал, чувствуя себя потерянным дитя. Страх объял всё тело.

Что мне делать дальше? Даже если смогу побороть трепет перед монстром, мне всё равно нужно как-то отсюда сбежать. Левая рука неестественно висела и пара рёбер точно были сломаны. К тому же когда упал, поранил ногу.

Эта махина повернулась ко мне и впилась взглядом. Нет, эти глаза не были животными.