По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

виру. Отдельной припиской было дано распоряжение не подлетать близко к дому их приёмных родителей, так как те не желают видеть таких сыновей-позорников, и вообще, лучше бы они скончались и не приносили потом такой срам в гнездо – их приёмные родители так и сказали всем соседям. В самом конце письмеца был приказ уничтожить эту записку.

– Ужасно! – Тане даже держать в руках писульку было неприятно.

– Ужасно? Эх, Танечка, вы не поняли самого ужасного! – с горечью сказал Соколовский. – Да и я не сразу понял! Я прилично разозлился, прочтя первое послание, и попросту отбросил его – оно было составлено откровенно хамским языком. Хорошо, что не уничтожил!

– Да, как-то странно так обращаться к тому, перед кем они провинились.

– Именно. А ещё вот какая странность – в записке, адресованной воронам-исполнителям, много чего сказано по поводу того, что им не место в роду, родители предпочтут, чтобы они умерли, но в письме, которое адресовано мне, ничего о том, что вороны изгоняются из рода, нет! Напротив, мне чуть ли не инструкции даются о том, что я несу ответственность за их жизни!

– Подозрительно… – протянула Таня, предчувствуя какую-то мерзость.

– Ещё бы! И приказ уничтожить письмецо – тоже. Оно было запечатано и адресовано «в лапы Краверу и Кирнату», вот я и не стал вскрывать… Очень глупо, кстати! – самокритично поведал Сокол.

– Почему же глупо?

– Да потому, что я чуть не попался в ловушку! – с досадой на себя объяснил Соколовский. – Смотрите, что Вещекрылы делают – они пишут мне, полностью признавая обоих воронов своими и официально перевешивая на меня ответственность за их содержание. Кстати, могли бы этого и не делать – жизнь тех, кто находится в плену, и так на совести их пленителей.

– А Краверу и Кирнату они пишут так, словно от них отказались? – несмело предположила Таня.

– Именно так! Правда, формулировки изгнания из рода нет! Есть оскорбления и жестокость – этого полно, хоть ложкой черпай!

– Получается, что их провоцировали на…

– Да, провоцировали. Я уверен, что если бы не сработало это послание, то было бы что-то ещё… Сто процентов! И оно будет!

– Но зачем?

– По врановому закону они могли бы потребовать у меня за погибших в неволе Кравера и Кирната жизни ещё кого-то из воронов… или ворониц.

– Карину? – ахнула Таня.

– Точно! Да, мне бы демонстративно выплатили бы виру под флагом того, что их вороны погибли и не могут выполнить свой долг, а затем потребовали бы Карину. Возможно, Карину с доплатой.

– Ужасно! Но… но вы же не ворон! Вы же могли бы и не подчиниться!

– Мог бы. А они в ответ запросто могли бы поднять воронью родовую знать на нарушителя. Да, физически они меня, конечно, не устранили бы, но крови попортили б знатно. И продолжаться это могло бы доооолго – пока я не отдам Карину.

Таня потрясённо смотрела на письма, разложенные перед ней.

– Они… они что, совсем бессердечные?

– Да как вам сказать… периодически у врановых такое бывает – высокий интеллект и полнейшее отсутствие сочувствия к кому бы то ни было. Теперь вы понимаете, почему я не люблю воронов? – хмыкнул Соколовский, добавив: – Вот как встречаюсь с таким очередной раз, так прямо сразу терпеть не могу!

Таня как-то затравлено покосилась на него и обняла свои плечи, словно ей стало очень холодно.

– И что теперь?

– Как что? Раз уж они затеяли такую игру, что ж… Поиграем! – хохотнул Соколовский. – Только уже по моим правилам!

– А Кравер и Кирнат?

– Будут тут жить. Вообще-то им виру ещё платить и платить…

– Но их родня?

– Они непременно объявятся! У них же нет информации о том, сделали братья что-то с собой или нет, так что они ещё сколько-то подождут, а потом прибудут за новостями. И мне, право же, чрезвычайно интересно будет их принять!

– Жалко братьев, – вздохнула Таня.

– Если бы не ваша жалость, их бы уже не было…

– Да нет, там же не яд был, а сода. Ею, конечно, тоже можно много вреда