Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

Это уже выравнивало иерархию и расставляло всё на свои места; по крайней мере, с точки зрения Ёсиоки.

— Как будешь обеспечивать сверху? — напустил на себя строгий вид капитан.

С другой стороны, казусы случаются всегда. Работа для пацана даже без концентратора была, и кроить его по оплате никто не собирался. Но надо же вначале серьёзно побеседовать? Восстанавливая, так сказать, эмоциональную справедливость.

* * *

Слава богу, недоразумение рассасывается быстро.

Фамилия родителя почему-то производит неизгладимое впечатление на капитана. Знал бы — представился бы сам, без Рюсэя… Но кто мог подумать.

Рыбак начинает искренне ломать голову вслух, как бы меня интегрировать в их аттракцион, который один из начальников курса в училище там называл "яйца над пропастью".

Мне банально неудобно сказать ему, что свой концентратор для изменения рефлексов своего тела на таком уровне я даже завтра не доверю.

Теперь, кстати, становится понятным, почему на относительно неквалифицированной работе платят достаточно неплохие деньги, ещё и посуточно. Я бы мог сейчас, если бы дали, накидать весьма нехилый список хронических осложнений и патологий, с которым участники лова рано или поздно столкнутся, учитывая депонирующееся кислородное голодание на уровне самых разнообразных тканей.

До некроза мозга доиграться можно. Для начала. Ну или глазного нерва — как вариант…

— Как будешь обеспечивать? — старик, видимо, всё же собирается меня к чему-то приставить.

За последние две минуты у меня родился потрясающий в своей оригинальности план. Я не уверен, что получится с половины пинка; но с другой стороны — мы в Японии. Здесь нет невозможного, особенно в технике в этом веке.

Для тестирования завтра, и последующей реализации, мне нужны хорошие отношения. Потому включаю мозги и, не стесняясь, начинаю размышлять вслух:

— Дыхательные рефлексы вы им поотключали. Гипервентиляцию они вон, периодически делают. По логике, на их концентраторах должны стоять какие-то очень специальные программы, которые мониторят критические уровни кислорода в мозге, нервной системе, по крайней мере, центральной…

Не говорю вслух, что эти программы, скорее всего, из того списка, о котором Цубаса говорит единственное слово: тюрьма.

— Неплохо, — поощрительно кивает дед. — Дальше? Раз ты такой умный, что без концентратора припёрся, воспроизведи рабочую инструкцию без подсказки? Сообразишь — полная оплата за день с меня. За светлую голову. И фамилию, — добавляет он после некоторой паузы. — Которой ты налево-направо не бросаешься… тут молодец.

— Задача обеспечивающего в ваших условиях, как по мне — это не допустить кислородного голодания на глубине. У каждого из обеспечиваемых.

Ну правда, а что тут ещё можно придумать?

— Видимость шикарная, метров до двадцати пяти. Всех тех, кто на спуске, сверху видно визуально, — продолжаю.

Судя по его лицу, в точку.

— Если у кого-то кислород упадёт ниже критического уровня, первым это почувствует его мозг. Физиология, обмен веществ, — завершаю логическое построение. — Тот, которого голодание хватит, резко замрёт и перестанет двигаться. Вот так растопырит руки-ноги, — показываю в вертикальной проекции. — И, скорее всего, начнет медленно переворачиваться брюхом кверху. В этом случае, его надо будет срочно доставать наверх, бросать грудью на бортик… бляяяяя, — ошеломленно смотрю на деда, поскольку сообразил только сейчас. — Кэп, ты же им дыхательный рефлекс отключил!

Во время некоторых интересных практик в училище, там, лично я с кислородным голоданием из-за задержки дыхания сталкивался.

Его действительно видно сверху.

Там, правда, были тепличные условия бассейна — но принцип один.

Когда вытаскиваешь такого "оголодавшего" товарища на бортик, вдох на воздухе он делает рефлекторно и сам. Причём, сознание к нему возвращается полностью обычно секунд через пятнадцать.

— Вы же им дыхательный рефлекс отключили! Как он вдохнуть догадается после того, как я его вытащу?! — ситуация достаточно пиковая, потому эмоций не скрываю.

— Неплохо, — со свистом цедит через прореху в зубах старик. — Сам сообразил? Или раньше сталкивался?

— Сталкивался раньше, потому сообразил сам! Вы — первый случай в моей жизни, когда дыхательный рефлекс отключают. Там, где я раньше… это было немыслимо, по целому ряду причин. — Не вру ни на йоту, что характерно.

— Труд ловца — он такой, — вздыхает Ёсиока. — У нас своя специфика. Достать из воды сможешь быстро?

— Глубина от четырёх до десяти метров, — отвечаю, покосившись за борт. — Секунд на десять-двенадцать, в худшем случае. Только ласты ваши возьму. Вы говорили, свои брать не надо, вон там у борта куча.

— Когда ты прыгаешь в воду, у меня сразу датчик работает, — просвещает меня капитан, надевая мне на руку дешёвый пластиковый браслет из детского магазина. — Ты в воде окажешься — у меня зазвенит. А дальше я через станцию, — он кивает на свой медицинский комплекс, — верну дыхательный рефлекс тому, кто потерял сознание. После того, как ты его мордой через бортик катера перевалишь.

У меня нет слов от обилия эмоций. Потому лишь медленно веду подбородком влево-вправо:

— Вопросов нет, — выдыхаю, сдерживаясь изо всех сил.

— Наш хлеб непрост. — Серьёзно говорит старик, направляясь вместе со мной бортику с ластами. — Но здесь никто никого не держит и насильно не заставляет. Выбирай.

Я уже присмотрелся к местному снаряжению, потому без раздумий подхватываю заваленный кучей разножек моноласт, сделанный, кажется, ещё из фольгированного стеклотекстолита.

— Умеешь?! — кажется, дед чуть удивляется.

— Давайте при вас полсотни туда-обратно пройду, чтобы вас успокоить. Заодно вспомню молодость.

Под водой скорость в моноласте ощутимо выше, чем в разножках. Другое дело, что для сбора со дна он годится несильно.

А вот нырнуть, быстро достать поймавшего голодание — самое оно.

Ты смотри, а ведь в мои времена это была экзотика. Да и сейчас, судя по снаряге на борту, не сильно популярная вещь.

— Ты в нём точно грести умеешь?! — уточняет старик, словно через минуту не увидит своими глазами.

— Трубку дайте, — бормочу, сбрасывая с себя одежду прямо здесь.

Борт над водой невысоко, прыгну прямо отсюда.

— Какую трубку? — озадачивается хозяин необычного бизнеса.

— Фронтальную. С креплением на лбу, чтобы встречным потоком, на скорости, вместо воздуха воду не сосать.

Не понял, они что, не в курсе, какой трубой надо пользоваться, когда гребёшь в моно?

* * *

Младший Асада, цапнув из кучи вариантов почему-то именно моноласт, принялся сбрасывать с себя одежду. Попутно, он спросил о какой-то фронтальной трубке.

Ёсиока чуть призадумался. Предыдущие странности больше не тревожили, но вместо них появились другие.

Это какой же должен быть бизнес у Джи-Ти-Груп, что вон, белобрысый сынок второго человека такие моменты знает? Не мог же он этого всего нахвататься на севере? Ему тогда сколько лет было, пять?

А с другой стороны, в возню