Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Лежать на крыше дальше не было смысла, и я длинной серией телепортов спустился вниз и, стараясь не выходить на открытые пространства, короткими перебежками отправился домой.

Ночью вернулся к школе с другой стороны, не забыв захватить свой навороченный прибор ночного видения, кстати, имевший встроенный тепловизор. Долго лежал на земле, мучая прибор во всех доступных режимах, пока не выявил всех часовых.

С моей стороны, кстати, было трое: двое на первом этаже, но в разных концах здания, и один — на втором. Подходящего момента дождался примерно через час: часовой на втором этаже сел (в тепловизор это было отчётливо видно) и перестал видеть двор. Двое на первом этаже были без приборов ночного видения, так как постоянно курили.

— Пора, — прошептал я и длинной серией телепортов, буквально «на все деньги», дотянулся до стены школы.

Ухватившись за подоконник, через окно, в котором давно не было даже рамы, легко забросил себя в тёмную комнату. Благодаря прибору ночного видения темнота для меня была скорее зелёным сумраком. Стараясь не наступать на разбросанный кругом мусор и дерьмо, помеченное белыми пятнами газетных обрывков, вышел из комнаты.

Каторжане расположились сразу в трёх классах — это я определил ещё днём и подтвердил ночью, так что обыскивать всю школу не пришлось.

Конечно же, я не бросился сразу подслушивать и подсматривать. Для начала в одном из заброшенных классов, где даже сохранились разбитые парты, сел медитировать и через несколько минут снова был полон. Текущий уровень «Медитации» настолько ускорял восстановление, что хватало считанных минут, что бы набрать полный резерв.

Едва мана восстановилась, как моя «чувствительность» к пространству вернулась, точнее сказать, как только маны набралась на один скачок.

Чувством пространства я называл некое ощущение, позволяющее мне в радиусе десяти метров «видеть» буквально всё, даже движение пыли, если, конечно, сосредотачивался на этом.

Благодаря телепорту бродить по школе, полной боевиков, незамеченным оказалось плёвым делом. Просто идя по коридору, я заранее знал, кто где находится, и, если кто-то собирался вывернуть из-за угла или выйти из комнаты, я просто переносился в пустующее помещение.

Таким нехитрым способом я добрался до классов, где остановились бойцы неведомого клана, телепортировался на улицу и устроился прямо под окнами, через которые всё было отчётливо слышно, словно я сам сидел рядом с ними у костра.

Поначалу тихие разговоры ходоков были малоинтересны: просто байки, разговоры о «бабах» и хабаре. Но вот мелькнуло упоминание какого-то груза, и я насторожился.

Потом последовал монолог хриплым, испитым голосом о том, что в следующий раз, когда он будет снова в бойцовских ямах, то непременно поставит на Людоеда.

«Интересно, оказывается, в Окаянке есть бои без правил, и что-то мне подсказывает, что там они по-настоящему без правил».

— Храп! — негромкий голос на секунду заставил умолкнуть тихие разговоры.

— Иди товар проверь.

— Иван, да ты что, там же братва поляну палит!

— Резче, псина сутулая!

Бормоча под нос ругательства, Храп поднялся и вышел из комнаты. Я, переключив прибор в режим тепловизора, стал следить за размытым пятном Храпа прямо через стены. Несмотря на засветы от костров и других бойцов, ни разу его не потерял.

Запомнив комнату, в которую бандит входил, перебежал поближе, выждал, когда Храп уйдёт обратно, и «скачком» перенёсся туда. Конечно же, предварительно «просветил» тепловизором её насквозь — на случай, если часовые сидят внутри комнаты. К моей удаче, пара мордоворотов устроилась у запертой двери.

И оказался в полной темноте. Пришлось спешно переключаться в режим ночного видения. Впрочем, я не был дезориентирован: моя «миникарта» мне уже заранее подсветила огромную гору мешков посреди комнаты.

— Похоже, это и есть груз, — прошептал я, развязывая первый мешок.

Глава 9

Тяжёлый, чуть сладковатый запах, от которого слегка кружилась голова, меня удивил.

— Это что ещё за бабуйня? — прошептал я, вынимая из мешка увесистый «кирпич», завёрнутый в вощёную бумагу.

Стараясь не шелестеть, аккуратно ножом разрезал упаковку. Запах усилился, а у меня в руках оказалось нечто, по консистенции напоминающее пластилин.

Из-за прибора ночного видения я не мог разобрать цвет «кирпича», но это было уже и не нужно: я наконец-то понял, что за груз принесли каторжане в мой город.

— Сука! Это же наркота! Точнее, какое-то сырьё для неё, — прошептал я, убирая брусок сырца в свой рюкзак. Возвращать «кирпич» с повреждённой упаковкой было рискованно.

Завязав мешок, телепортом ушёл на крышу, восстановил медитацией ману и молниеносной серией «скачков» упрыгал из школы. Как раз хватило до угла ближайшего дома.

По дороге в своё логово в голове сложилась примерная картина происходящего.

— Итак, — забормотал я, нервно расхаживая по комнате. — Есть некая банда, назовём её условно «каторжане». Где-то не так далеко от моего города они выращивают местную «дурь», что, как известно, чуть ли не втрое сильнее аналогов с большой земли.

Судя по тому, что они таскаются с сырцом, перерабатывать в готовый продукт они его не умеют — значит, эту дрянь они принесли тому, кто умеет.

Почесав переносицу, особых изъянов в своей логической цепочке не заметил.

— Отсюда ещё один вывод, — произнёс я потерев лоб.

Переработкой занимается не маленький клан, имеющий охрененные связи на большой земле.

После мозгового штурма у меня в голове сложилась примерная картина. Существует очень богатый и могущественный клан, который полностью содержит немаленький клан каторжников, что выращивают для них сырьё для наркотиков. Вывод о финансировании и обеспечении «каторжан» напрашивался сам собой: достаточно было взглянуть на их экипировку и оружие. Вряд ли беглые бандиты, скрывающиеся от всего мира, могли позволить себе такое.

— А потом всё это дерьмо оказывается на улицах городов, — пробормотал я, продолжая мерить комнату шагами.

К наркотикам я относился резко отрицательно. Прежде чем мой мир окончательно полетел ко всем чертям, он долгое время сползал в анархию, что, естественно, привело к расцвету всякой мерзости, что в спокойные времена прячется в тени. Среди прочего наркобизнес почувствовал себя настолько вольготно, что дозу можно было купить среди бела дня прямо на оживлённой улице.

Мой младший брат умер от передоза у меня на руках, а через пару месяцев мой лучший друг в наркотическом угаре захлебнулся в собственной рвоте. С тех пор наркоторговцы и наркоманы вызвали во мне бешеную ненависть.

— Это глупо. Их слишком много, а я могу привлечь внимание к городу — тогда его обыщут и найдут моё убежище, — бормотал я, вколачивая в грушу серии ударов.

— А это опять придётся куда-то