Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Мне — к восьми, — по-кошачьи потянулась вампирша, — у нас планёрка, будь она неладна. Но намёк понят. Пошла я. Она легко вскочила, уцепила последний кусок сушёного осьминога и направилась к выходу.

Уже в прихожей, надевая куртку, она сказала:

— Вы поосторожней. У меня из головы не выходит та странная героическая душа в машине. Разузнайте у своего инквизитора, только не в лоб, а так, вроде бы невзначай.

— Фёдор сказал, что Викентий Константинович — чародей, — рассуждала Рина.

— Ага, — махнула кудрями Зина, — он — чародей, причём оч-чень сильный, как и вся их контора.

— Тогда, может, ты его героическую душу видела? На какой машине он ездит, я не знаю, но по статусу ему вполне «Шестёрка-Мазда» подойдёт. Солидно.

Вампирша задумалась и покачала головой:

— Насчёт авто, врать не буду, не в курсе. Но вот у церковников героические души под запретом. Да им они и не нужны, собственные методы и секреты имеются. Они сами, порой, покруче душ будут. Один мой, — она чуть замялась, а потом широко улыбнулась, — любовник чародействовал без лицензии. Вот тогда-то я впервые с Инквизицией пересеклась.

— И как? — спросил Алеут. Он стоял в расслабленной позе на крыльце.

— А так, — улыбнулась вампирша. Улыбка её была обидно задорной, напоминающей знаменитую улыбку Одри Хёппберн, — показания давала, но, как видите, жива пока что. Споки-ноки!

— И тебе, — Рина испытывала облегчение, глядя на удаляющуюся невысокую фигурку.

— Ребят, — обернулась Зинаида уже у самого мотоцикла, — вам доставка.

К их дому подъехал пикапчик с весёлыми снеговичками в фуражках почтовой службы на боку. «Снеговик-почтовик» любили многие жители Поволжья. Они доставляли самые разные посылки: из интернет-магазинов, личные, служебные. Не брезговала служба и привозом еды. Особенностью снежных почтовиков была сравнительно скромная цена и гарантия получения в определённое, заранее указанное время. Например, обратившись к «Снеговику», заказчик мог быть абсолютно уверен, что его именинный торт прибудет в восемнадцать сорок пять, ни раньше и не позже. За дополнительную плату можно было даже свечи зажжённые получить.

Парень в форменной тужурке и огромной фуражке с кокардой в виде всё того же снеговика ловко припарковался, извлёк из машины синюю коробку со снежинками и потрусил к дому.

— Посылочка для Воронцовой Прасковьи Григорьевны! — радостно провозгласил он и умудрился даже отдать честь, — извольте получить!

Рина кивнула. Она знала, что бабуля периодически заказывала что-то для дома и хозяйства, поэтому расписалась в листке со множеством фамилий и адресов, забрала коробку и поблагодарила доставщика.

— Что это? — полюбопытствовал Алеут, через плечо чародейки заглядывая на коробку.

— Не знаю. Бабушка что-то заказала.

— Мы можем заказывать покупки, а не таскаться по магазинам? — Толстой снял резинку с волос и тряхнул головой, — а то это не жизнь: в магазин — своим ходом, готовить — сами, убирать — тоже мы. Как вы вообще без слуг живёте? И не говори мне, что ты ещё и в саду в земле копаешься!

— Копаюсь, — ответила Арина, — извини, но крепостное право ещё в 1861 году отменили. Обходимся своими силами.

— Вот и зря, — себе под нос пробурчал граф.

— Привыкайте, полковник, — улыбнулась Рина, — на каждодневную доставку, приходящих уборщиков, садовника даже моего жалования Чародейки Поволжья не хватит.

В посылке оказался чайник. Красивый такой эмалированный с вделанным свистком и живописными фруктами на белоснежных боках. Ещё в коробке лежала красивая открытка с милой девочкой, читающей книгу в тени цветущей яблони.

Многоуважаемой Прасковье Григорьевне с великой благодарностью и глубоким почтением от Читательской ассоциации Междуреченска.

— Понятно, — вздохнула чародейка, — это бабушке от ассоциации читателей. Она много лет была председателем и пропагандировала чтение книг среди молодёжи.

— Проверь-ка на всякий случай на наличие магии, — предложил Алеут, закидывая пустую коробку за переполненное мусорное ведро.

— Пока я буду по Волшебной книге лазить, ты мусорный пакет завяжи и вынеси к бакам на углу.

— Вот, началось! — театрально заломил руки Фёдор, — командует мною, будто я и вправду родственник, приехавший на чужие харчи. Мусор я не понесу по нескольким причинам. Не буду даже говорить, что не графское это дело — по помойкам ходить. Выносить мусор на ночь глядя — плохая примета. Не слыхала?

— Нет, по-моему, ты на ходу это выдумал.

— Ошибаешься, Ариночка. Примета народная есть: выкинешь вечером мусор из дому, потом в нищете обретаться будешь.

— И давно ты таким суеверным стал? — Арина сполоснула чайник и поставила на плиту, — ладно, поняла. Лень и аристократизм заедают. Про вторую причину очень интересно послушать.

— Тебя одну не хочу оставлять, дурёха. Мало беса в парке?

Рине было приятно, что Фёдор заботится о её безопасности, поэтому она посмотрело на переполненное пивными банками мусорное ведро, вздохнула и решила выбросить всё утром.

Ритуал по обнаружению враждебной магии на предмете оказался совсем несложным. Девушка легко его осуществила и убедилась, что и чайник, и открытка девственно чисты.

К своему удивлению, Арина обнаружила в своей спальне Фёдора. Героическая душа была в трусах и с пледом в руках.

— Не поняла? — нахмурилась чародейка, — ты чего пришёл?

— Не догадываешься?

— Догадываюсь, но сразу говорю: «Нет. Бесповоротно и окончательно, нет». Никакого интима!

— Intimité frapports intimes? — захохотал Фёдор, — вы много о себе возомнили, госпожа Воронцова-младшая! Не знаю, что ты там себе навооброжала, но я здесь с единственной целью — защищать тебя в случае чего. Не доросла ты пока до другого.

— Из бабушкиной спальни защищать не получится?

— Лучше быть рядом. Во сне ты даже позвать меня не успеешь.

Рина обиделась, что её женская привлекательность получила такую низкую оценку, но кивнула на диван.

— Дай хоть простыню, граф я или не граф?

Чародейка покраснела, обругала себя в душе за невнимательность и выдала своей героической душе полный комплект нового постельного белья.

Заснула она быстро. У Рины вообще никогда проблем со сном не было. Перед тем, как заснуть, она слышала, как ворочался Фёдор, укладываясь на жёстком диване.

Разбудил их обоих странный звук. Гомыхнуло на кухне внизу.

— Прошка, — сонно проговорила Рина, — опять, гад, по посудным полкам лазит. Уронил что-то. И бухнулась снова на подушку.

— Нет, — негромко проговорил Алеут, — это не кот.

Чародейка откинула назад перепутанные волосы, села и прислушалась. По телу пробежали мурашки. По лестнице кто-то поднимался с мерным негромким позвякиванием. Звук вызывал ассоциацию с рыцарем, закованным в полный доспех. Сабатоны громыхают по ступенькам. Фёдор уже был на ногах. Легко, словно табуретку, он отодвинул диван от стены, велел Рине спрятаться за высокой спинкой и не высовываться. Сам он встал справа от двери. В левой руке засветился призрачным сиянием знакомый пистолет, а правая легла на