Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

которых лежала вещь, которая нагоняла на нее липкий ужас, и Алина была рада-радешенька, что уберется отсюда. — Красивый дом. И цветник красивый, и прудик — мне всегда хотелось такие, но как-то… ни времени, ни возможности…

— Цветник очень красивый! — Светлана оглянулась через плечо — туда, где перед парадным входом мокли яркие цветные клумбы. — Особенно тюльпаны и гиацинты! И еще вот те… такие пышные, разноцветные, похожие на гвоздички…

— Тагетесы… — машинально сказала Алина, думая о другом. Светлана кивнула на бегу.

— Да. Мои любимые цветы — никогда не могла выбрать из этих трех самый любимый. Мне тоже всегда безумно хотелось такой цветник, и чтобы они там цвели круглый год!

Алина споткнулась, чуть не уронив сумку, и посмотрела на нее.

— Что ты сказала?

— Чтобы они цвели круглый год! А что? Разве это невозможно? Есть ведь там всякие сорта…

— А ты знаешь, когда цветут гиацинты? Тюльпаны?

Бережная пожала одним плечом — второе было отягощено сумкой.

— Весной, до лета. Некоторые, по-моему, и осенью. Вот я хочу найти такие сорта… когда у меня, наконец, будет время, чтобы заняться… Ведь тут же цветут… Может выкопать?..

Алина промолчала, сдвинув брови. Светлана продолжала что-то говорить, но она ее больше не слушала, неотрывно глядя на приближающийся автобус, возле которого стоял Олег и курил. Петр, наклонившись, закрывал багажную дверцу.

— Эй! — крикнул Олег и быстро пошел им навстречу. — Девчонки, вы чего с сундуком бегаете?! Сказали бы!.. Ну народ… — он легко выхватил у них сумку и понес к автобусу, ворча: — Как можно быть о нас, мужиках, такого плохого мнения?!

— Будто ты забыл, что у нее сумка?! — сердито сказала Алина, потирая ладонь, на которой остался вдавленный след от ручки. — Мы ж из нее ели всю дорогу сюда!

Она одернула пальто — слишком резко, и одна из пуговиц, отскочив, весело запрыгала по асфальту прямиком под автобус. Алина, сказав: «Ну здрассьте!» — присела на корточки, пытаясь ее достать.

— Ах, память моя девичья!.. — пропел Кривцов и, наклонившись, протянул было руку к багажной крышке, но Петр тут же отнял у него сумку, раздраженно буркнув, что водитель тут пока еще он. Олег успокаивающе поднял руки.

— Ну ладно, ладно, не претендую… Давайте, девчонки, прыгпрыг в автобус, очень домой хочу!

Он галантно подал руку Светлане, помогая ей подняться, потом обернулся, но Алины рядом с ним уже не было, и Олег недоуменно закрутил головой по сторонам.

— Да что ж это, не Алина, а прямо какая-то Гюльчатай — все время куда-то девается! Аля!

— Чего? — отозвалась Алина выходя с другой стороны автобуса. В одной руке у нее была пуговица, в другой — забрызганный грязью стеклянный шар, в котором кружились золотые блестки.

— Чего вы там копаетесь?! — недовольно спросил Виталий, выглядывая из дверей. — Алина, пошевеливайся!.. Что это?

— Под автобусом валялось, — Алина повернулась к Петру, который, закрыв багажник, шел к двери, вытирая ладонью мокрое лицо, и протянула ему шар. Водитель остановился, глядя на него. — Что, уже разонравился?! Или не подошел для проверки автобуса.

— Смешно, — водитель сердитым движением отнял у нее игрушку. — Уронил я его… не ползать же мне в темноте под автобусом! Спасибо! А теперь залезайте!

— Пить надо меньше! — громко сказал кто-то в салоне голосом, очень похожим на Ольгин.

Алина поднялась в автобус и вздохнула. В который раз она уже поднимается в этот автобус и смотрит на обращенные к ней лица пассажиров — уже снова пассажиров? Третий? Четвертый? А может, она и не выходила никуда, может все это был сон — дурной сон? Она взглянула на особняк, дробившийся в каплях, стекающих по заднему стеклу, потом прошла по салону и села одна, возле окна. Кто-то посмотрел на нее удивленно — ей было наплевать. Сейчас Алине не хотелось ничьего общества, пусть даже и молчаливого. В голове у нее все перемешалось, и больше всего на свете ей сейчас хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать. Зачем думать — ведь уезжают. Все!

Ее веки опустились, но под ними тут же возникло видение — выдвинутый до конца ящик тумбочки, и витающая над ним в воздухе одинокая одуванчиковая пушинка. Алина поспешно открыла глаза и увидела, как закрывается дверь. Петр уже сидел на своем месте, Виталий стоял за его спиной, но смотрел не на дорогу, а на нее, и когда она, отворачиваясь, скользнула по нему взглядом, Воробьев вопросительно дернул головой. Алина сделала рукой вялый неопределенный жест и отвернулась к окну. Автобус дернулся, и мокрые деревья поплыли назад — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Алина вжала затылок в спинку кресла и слабо улыбнулась, хотя без чехла кресло казалось более шершавым и не очень-то приятным. С кресла перед ней чехол тоже был снят. Кому и на кой черт понадобились эти чехлы?!

Кто-то облегченно вздохнул, голос Кристины восторженно произнес:

— Едем!

Автобус постепенно ускорял ход, слегка кренясь вправо. Двигатель хрипло ревел, и этот грубый звук сейчас всем казался райской музыкой. Виталий сел на свое старое место, но теперь уже у окна сидел Олег, ласково поглядывая сквозь мокрое стекло.

— Вы не расслабляйтесь, следите кто-нибудь за дорогой, — сказал Петр, не оборачиваясь. — А то потом опять все на меня свалите!

— Да уж следим, следим, — добродушно прогудел Жора со своего места. — Да дорога тут все равно одна, до развилки еще не меньше пяти часов, так что едь себе спокойно!

— Если б вы вчера сообразили про генератор, так мы бы уже давно до той развилки доехали! Может быть, уже бы дома были! — раздраженно сказала Харченко, роясь в сумочке в поисках сигарет.

— Девушка, — нежно сказал Олег, продолжая смотреть в окно, — вам бы очень пошло вскрытие.

Ольга задохнулась, чуть не уронив сумочку. Водитель фыркнул, и автобус резко дернулся, чуть не слетев с дороги.

— Эй, полегче! — крикнул Жора, потом укоризненно сказал. — Олег, зачем же так?!..

— Да достала! — сонно отозвался Кривцов.

— Урод! — холодно сказала Ольга и захлопнула сумочку. Олег пожал плечами.

— Ну, это очень спорный вопрос.

Алина, чуть прикрыв глаза, наблюдала, как убегают из поворота в поворот деревья — такие же разные, как и прежде. Какие из них она видела раньше? Разве вспомнишь — их ведь так много… Она зевнула. Дорога все кружила, разматываясь — право, право… лево, лево… Отчаянно хотелось спать. Когда приедет домой, будет спать сутки без перерыва — к черту ресторан, к черту все! Автобусная качка начинала убаюкивать… все качало и качало — влево, влево… дед качал ее на руках лучше всех…