Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Последнее слово заметно не понравилось господину Антормо, заставив того задрожать всем телом, и, стало быть, в нем крылась истина: таинственная девушка жила в страхе.

-Я не помню… Не знаю… - забормотал он.– Все как в тумане. Она не хотела, чтобы с нее писали портрет, но его высочество не слушал ее. И она боялась, да… Я не знаю, кто это сказал – все путается в голове. Может, она сама, а может кто-то другой… Или я сам это придумал, глядя на нее?..

-Чего она боялась? – с нажимом повторил Хорвек, подходя ближе.

-Королевской семьи, - выпалил художник, зажмурившись то ли от страха, то ли от дурноты. – Отчего-то мне казалось тогда - она боится, будто ее убьют, чтобы освободить принца от дурного влияния.

-Что ж, этого следовало ожидать, - задумчиво промолвил демон, а затем небрежно махнул рукой. – Иди, и делай то, что я сказал. Утром твоя судьба решится.

-Откуда тебе знать? – прошептала я, глядя на демона с надеждой и испугом. – Разве мастер Глаас в самом деле придет сюда завтра? Кто его освободит?

-Видишь ли, Йель, - задумчиво ответил Хорвек. – Эта ночь будет долгой и нелегкой для всех нас. Ты говорила, что я не могу знать будущее, и я признаю, что этот упрек справедлив. Но сейчас для того, чтобы заглянуть в завтрашний день, не обязательно быть ясновидцем. На рассвете либо мастер Глаас переступит порог этого дома, либо господин Эдарро. И если это будет господин королевский племянник – мы к тому времени будем мертвы, а мертвецам не о чем волноваться.

-15-

-Мы…

-Мы уходим, Йель, - оборвал меня Хорвек и указал на мой грязный плащ, небрежно брошенный возле камина. Как ни была я растеряна и испугана, но заметила, что на руках демона больше нет перчаток. Видимо, прошло то время, когда он считал нужным прятать от посторонних глаз преступления чужого прошлого.

-Нас увидят и донесут Эдарро! – воскликнула я, окончательно сбитая с толку. – Он придет за нами.

-О, это будет замечательно, - безо всякой тревоги ответил Хорвек, набрасывая на плечи бархатную куртку. – Нам непременно нужно встретиться с господином Эдарро до наступления рассвета. Но не в стенах этого дома.

Мне почудилось что-то странное в его голосе и я пригляделась к демону: разговор с господином Антормо переменил его гораздо больше, чем мне показалось. Вначале я решила, что к нему вернулась прежняя покорность недоброй судьбе, но я ошиблась - его лицо, обычно бледное и безжизненно-спокойное, пылало лихорадочным румянцем, а губы, и без того покрытые запекшейся кровью, искусаны от нетерпения.

Мы вышли из дому, и Хорвек, сделав пару шагов к одинокому уличному фонарю, замер, прислушиваясь к звуку тихих шагов. Сразу с нескольких сторон к нам приближались: соглядатаи Эдарро выскальзывали из темноты, преграждая нам путь и, одновременно с тем, отрезая путь к отступлению. Бесстрастные серые лица, темные плащи и злые глаза цепных псов.

-Ни шагу далее, именем короля, - сказал один из них, неотличимый от прочих. – До утра вам запрещено покидать этот дом, сударь.

-Что же будет, если я нарушу этот запрет? – Хорвек, словно не расслышав приказ оставаться на месте, мягко и плавно двинулся навстречу говорившему. – Неужели господин Эдарро приказал убить меня? О, не обманывайте меня, он не мог оказать такую честь даже самому доверенному из своих слуг…

-Он приказал остановить вас, и этот приказ будет исполнен,- коротко ответил человек с серым лицом. У самой шеи Хорвека блеснуло лезвие кинжала. Отблески света заиграли на обнаженных шпагах, бесшумно извлеченных из ножен: люди Эдарро не нуждались в приказах, чтобы действовать слаженно и молниеносно, да и суеверного страха по отношению к Господину-В-Перчатках не испытывали. Мне подумалось, что они вряд ли вообще боялись хоть чего-то – с эдакими-то пустыми глазами и одинаковыми каменными лицами.

Мы были окружены. Я сжалась за спиной демона, окончательно разуверившись в здравости его рассудка – все указывало, что живыми из Астолано нам не уйти, да и на быструю милосердную смерть рассчитывать не приходилось: предвкушение жестоких забав читалось в глазах людей с серыми лицами. Возможно, господин Эдарро и не одарил их разрешением отнять наши жизни, оставив это удовольствие на свою долю, но наверняка обещал, что до того разрешит повеселиться вдоволь.

-Славные верные слуги своего господина, - негромко промолвил Хорвек, опустив голову так, что волосы почти полностью скрыли его лицо. – Должно быть, вы многое повидали, и видом крови вас не испугать.

Эти слова, которые можно было истолковать как слабую угрозу, показались настолько смешными серым людям, что губы некоторых из них искривились в подобии улыбки – что-то подсказывало мне, такое случалось нечасто.

-Кровь! – с негромким смешком произнес главный из них, все еще державший у шеи Хорвека свой кинжал. – С чего бы нам бояться ее? Иной раз пустить кому-то кровь – лучшая из забав.

-Я и сам так думаю, - согласился Хорвек, поднимая голову. – Что ж, пусть голодная темная ночь станет сытой и щедрой… для нас.

Я не успела увидеть резкое движение – лишь почувствовала, как качнулся воздух, а затем несколько бесконечных долгих секунд пыталась понять, что происходит перед моими глазами: свет все еще отражался в дрожащем лезвии кинжала, который серый человек продолжал сжимать в руке – вот только рука эта безвольно упала вдоль тела, а лицо его запрокинулось к небу, точно соглядатаю внезапно в голову пришла блажь полюбоваться звездами. Черное хищное существо вцепилось в него, вгрызаясь в горло, и я не сразу сообразила, что то был Хорвек. Только когда он оглянулся, показав испачканные красным зубы, мне пришлось поверить в происходящее. Тело его жертвы с разорванным горлом медленно оседало на землю, и мостовую заливала кровь, кажущаяся черной в неярком свете догорающего фонаря.

Остальные стояли на месте, как зачарованные, и я увидела, что губы Хорвека шевелятся – он беззвучно произносил слова какого-то заклинания, сковывавшего людей Эдарро по рукам и ногам.

-Сегодня ночью будет пир для тех, кто жаден до чужих смертей, - наконец произнес он, вскинув голову и обводя взглядом круг людей, в центре которого мы оказались. – Я, господин этого богатого стола, приглашаю разделить со мной трапезу.

По тому, как затряслись соглядатаи, роняя свое оружие, как захрипели их легкие, я поняла, что слова эти – часть