Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Но это же просто легенда, верно? – перебил Кип.

Каррис бросила ему шарана-ру.

– На, держи! Легендарный жезл теперь в твоих руках.

Скабрезная шутка просто напрашивалась. «Но это же Каррис! Она же мне, не знаю… как мать!..» Впрочем, мать у него уже была. Полнейшая катастрофа и позор человечества. А точнее говоря, ее у него уже не было.

– Или не легенда?

Кип постарался отмахнуться от непрошеных воспоминаний. Как воняло в том чулане, где он просидел три дня и две ночи и едва не погиб…

– В Кровавом Лесу до сих пор существует Плывущий Город. Сейчас мы не можем построить ничего подобного, но очевидно, что когда-то методы постройки таких сооружений были известны. Правда, в легендах говорится, что Стеклянный Остров был в сто раз больше Плывущего Города… Неважно, может быть, он был только вдвое больше или даже меньше. Может быть, он действительно утонул из-за грехов его жителей против Орхолама, а может быть, его просто разметало зимними штормами. Или верны оба варианта – ведь они, конечно же, вовсе не исключают друг друга.

– А другое оружие они не делали?

– А что бы ты предположил? – спросила Каррис.

– Ну, луки…

– Было несколько штук. Говорили, что на овладение ими требовались годы, чтобы достичь должной сноровки. Трудность заключается в том, чтобы понять, сколько именно воли следует приложить, и следить, чтобы ее поток был постоянным, независимо от того, насколько ты устал, или напуган, или рассержен. Но ни один из них до нас не дошел.

– Или катапульты?

– Они разрушали людей, которые пытались их использовать.

– Что вообще происходит с человеком, чья воля сломана? – поинтересовался Кип. – Я как-то на тренировке взломал волю одного парня, Гратцнера, но с ним вроде бы ничего страшного не случилось…

– Зависит от того, какое количество воли ты используешь. Если разрушить что-то, созданное из минутной прихоти, твой противник, может быть, будет оглушен на пару минут. Но когда человек напрягает волю, делая ее стальной, чтобы шарана-ру метнула камень на две тысячи шагов, – и терпит неудачу… Он остается идиотом. Навсегда.

– Помилуй Орхолам…

– Как бы там ни было, я рассказывала тебе о касте воинов, которые использовали шарана-ру. У них имелась дюжина военных танцев, с помощью которых они приводили себя в боевой транс. Обычно в них включались неглубокие уколы и надрезы на собственных скальпах и ладонях. Эти воины вступали в битву, уже покрытые кровью, и не останавливались, пока оставалась еще хоть капля крови, которую можно было пролить. Одно из самых сокрушительных поражений они понесли под стенами Зеленой Гавани. Там до сих пор стоит лес, где, как говорят, в сумерках можно услышать звуки их военного танца.

– Звучит… жутковато.

– Смотри, как бы тебе не пришлось отстирывать штаны, – заметила Каррис с коварной улыбкой.

Ее глаза затуманились.

– Знаешь, Кип, я давно хотела тебе сказать, что ты становишься все больше похож…

Внезапно Кип ощутил, как под его ногами разверзся колодец, полный страстного желания, и он начал падать, проваливаясь в его глубину… Он уже мысленно закончил фразу за Каррис, но не мог издать ни звука, боясь, что последние пузыри воздуха покинут его, словно разбитые надежды.

– Нет, – решительно произнесла она уже совсем другим тоном. – Ты не становишься похож на воина – ты просто становишься воином, Кип. И я горжусь тем, что тебя обучаю.

Она неловко потрепала его по плечу.

«Это же было совсем не то, что она собиралась сказать! Наверняка не то! Или то?» Да нет, она действительно была готова произнести те, другие слова – слова, которых так страстно жаждало его дурацкое сердце, как будто от них что-то могло стать лучше…

Кип кивнул ей, делая вид, что принял это за комплимент (выползая из колодца, где едва не захлебнулся в собственных фальшивых надеждах), склонил голову и скромно улыбнулся.

Ложь давалась ему все легче.

Глава 59

Ах, сколько проблем может принести одно неудавшееся покушение!

– Империя разрушена, Гэвин, – произнесла нюкаба.

Странно, что она начала с этого… После ее внезапного появления и брошенного обвинения они с Айрин Маларгос удалились вместе и, очевидно, выработали какой-то план. Однако сейчас с ним в комнате находилась только нюкаба.

– Как поживает твой муж? – спросил ее Гэвин. – Надеюсь, у него все хорошо?

Ее глаза вспыхнули. В обстоятельствах, для которых Гэвин так и не услышал удовлетворительного объяснения, Харуру вышла замуж за Изыл-Удада, главу семейства, пытавшегося организовать убийство ее матери. Теперь Изыл-Удад был калекой. Согласно распространенному слуху, нюкаба во время пьяной драки столкнула его с мраморной лестницы, в результате чего его колени оказались разбиты настолько, что даже самые искусные хирургеоны ничего не смогли сделать. Правда же, которую давно рассказали Гэвину его шпионы, заключалась в том, что муж избивал Харуру – часто и жестоко. И вот однажды ночью она опоила его зельем, залила ступеньки лестницы оранжевым люксином, чтобы он поскользнулся, а затем, пока он лежал беспомощный, раздробила ему колени молотком. Очнувшись, он не помнил ничего о том, что произошло, или из страха утверждал, что не помнит. Ввиду политических условностей того времени они остались вместе. Изыл-Удад был прикован к креслу, и поговаривали, что жена вовсе не стремилась облегчить ему жизнь.

Гэвину довелось видеть много портретов, изображавших ее в молодости, включая тот шедевр, который командующий Железный Кулак держал у себя в комнате. Нюкаба всегда казалась ему настоящей красавицей, пусть даже художники и имеют привычку сглаживать недостатки, работая на могущественных покровителей. Несмотря на годы, прошедшие с тех пор, как был сделан этот портрет, нюкаба до сих пор привлекала к себе взгляд – возможно, сейчас, в полноте своих сил и власти, даже еще больше. На ней был хаик, уложенный безупречными складками и несомненно яркий, вот только Гэвин не был способен различить его цвет. Фибулы в виде пылающих солнц из блестящего металла (золота?) сверкали на каждом плече. Коралловое ожерелье и коралловые серьги – не продетые сквозь проколотые мочки, но подвешенные на сами уши, в традиционном парийском стиле. Сухие поджарые мышцы, тяжелый взгляд, полные губы и почти плоское тело, невзирая на троих детей.

– Такой приятный сюрприз видеть тебя здесь, – сказал ей Гэвин. Это, конечно, не передавало и половины его чувств.

Нюкаба рассмеялась.

– Ты знаешь, мой кристалл говорит, что ты действительно рад меня видеть! Ты непростой человек, а, Гэвин Гайл?

Гэвин моргнул.

– Что это вообще такое, этот твой семенной кристалл?

Никогда не знаешь, что выйдет; порой спросишь о чем-нибудь – а люди возьмут и расскажут тебе