Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Квентин пожал плечами:

– Выдергивание волос из бороды – очевидно, идиома, означающая действия, вызывающие раздражение. А насчет украденной тени от головы… Кажется, у пустынных народов что-то подобное говорят о негодяях? То есть он вызовет его раздражение, а потом опять разозлит? Но зачем повторять? Я не знаю… Надо проверить даты употребления обеих идиом в соответствующих культурах, может быть, это прольет какой-то свет. В любом случае это пророчество не принято принимать в расчет, так что оно в самом низу моего списка.

– Но почему оно оспаривается? – поинтересовался Кип. – Кажется, тут все достаточно ясно.

– Это, конечно, так. Но, к сожалению, мы знаем, что Люцидоний никогда не бывал даже рядом с Великой Библиотекой, а сейчас ее вообще больше не существует. Она превратилась в пепел триста лет назад. Ее сожгли телларийские сепаратисты – отдали свои жизни лишь для того, чтобы отобрать у нас то, что мы любили и что делало нас лучше, да проклянет их Орхолам!

– Все это очень интересно, но практически бесполезно.

– Знаю! И я еще не рассказал вам ту, другую вещь, про которую можно сказать то же самое еще в большей степени.

Собственное возбуждение, казалось, настолько вымотало Квентина, что Кип положил руку ему на предплечье в знак поддержки, но тут же убрал, увидев его нахмуренные брови.

– И что же это? – спросил Кип.

– В этой библиотеке куча всего интересного. Представьте, я обнаружил, почему праздник Света и Тьмы иногда на месяц отстоит от действительной даты осеннего равноденствия, как было в прошлом году. Это… а, ладно, неважно! И еще тут много рассказов о всяких ужасах – пожалуй, даже больше, чем о благих деяниях. Хоть я и не уходил далеко в сторону, мне попалось… Впрочем, это тоже неважно. Я о том, что из этих ужасов ничего не было стерто! Насколько я могу судить, там много такого, что могло вызвать неудовольствие люксоров, и тем не менее все это осталось невредимым – за исключением всей информации касательно черных карт. От них не осталось даже названий. Как будто их никогда и не было! Все остальное на месте; удалены только некоторые части пророчеств о Светоносце и все, имеющее отношение к черным картам. Здесь есть какая-то связь. Кто-то не хочет, чтобы мы докопались до правды. Однако, Кип, у нас ничего нет! Не осталось даже отпечатков пера на пергаменте. Те, кто это сделал, желали сохранить это в секрете – и у них это получилось. Они уже победили!

Глава 58

– Что ты делаешь здесь, внизу? – спросила Каррис, стоя в дверях тренировочного зала Призмы.

Зимние месяцы шли один за другим, и Кип с Каррис понемногу вошли в удобный для обоих ритм. Теперь они каждый день, шесть дней в неделю, проводили вместе большую часть утра, после чего шли каждый по своим делам.

Кип пожал плечами:

– Да вот, решил немного поработать с мешком.

Когда он только начал тренироваться с Каррис, Кип знал ее недостаточно хорошо, чтобы понимать оттенки ее настроения; поэтому лишь теперь, по прошествии месяцев, он задним числом увидел, что на протяжении этого времени она понемногу избавлялась от оков депрессии. Здесь, внизу, она становилась более серьезной, взрослой, сосредоточенной. Эту маску она носила и сейчас. Ее крашеные волосы, черные как вороново крыло, были зачесаны назад.

– Он вернется, – сказал Кип.

Отвернувшись от тяжелого мешка, он позволил своим зеленым люксиновым перчаткам раствориться. Шесть месяцев прошло после Ру – почти шесть месяцев он тренировался, участвовал в учебных боях и смотрел, как старшие Черные гвардейцы отправляются на глиссерах искать Гэвина или погань. Почти шесть месяцев он слышал плохие новости с войны: поражение при Руском Носе, набеги на Северный Аташ, катастрофа под Бычьим Бродом, пиррова победа возле Двух Мельниц, постоянное оглашение новых списков – теперь они были полны именами тех, кто погиб от лагерных болезней, инфекций и дизентерии. Почти шесть месяцев он лупил этот треклятый мешок, надеясь, что лопнувший шов наконец сдастся и окончательно разойдется – но тот почти даже не расширился. Мальчишество, конечно, – желать выбить опилки из боксерского мешка. Кип это понимал, но это не умаляло его желания.

– Ты всегда так говоришь.

Каррис скрылась за экраном, поставленным возле стены, и появилась вновь уже в своем тренировочном костюме, который был копией гвардейского. Сегодня он был красного цвета.

Белая одну за другой обрезала ниточки, связывавшие Каррис с Черной гвардией. Красный костюм появился почти сразу же. Затем она запретила Каррис тренироваться на гвардейской площадке в огромном подземном помещении под Хромерией. Запретила ей извлекать. Посылала ее с мелкими поручениями. В некоторые дни Кипу даже казалось, что Каррис приходила на тренировку заплаканная. Тем не менее она ни разу не пропустила ни дня. Кип знал, что со временем Каррис начала ждать возможности потренироваться с ним – это был последний кусочек ее старой жизни, наполненный новым смыслом.

– Но это действительно так, – ответил он. – В последний раз, когда я боялся, что Гэвин не появится, чтобы спасти положение, я обернулся – и оказалось, что он стоит прямо за моей спиной! Перепугал меня так, что пришлось потом штаны отстирывать.

– Кип! Фу!

– Вот интересно, – продолжал Кип, чтобы сменить тему, – почему вы всегда называете меня Кипом?

– А ты подумай. Потому что я больше не служу в Черной гвардии?

Каррис иногда поступала так – отвечала вопросом на вопрос, чтобы заставить его копнуть поглубже.

– Вряд ли дело в этом. Кое-кто из других тоже зовет меня Молотом.

– Молот – твое воинское имя.

– Но вы обучаете меня боевым искусствам не меньше, чем остальные. Даже когда мы с вами занимаемся по книгам, это в основном стратегия боя и военная история.

Каррис подошла к корзине с оружием и принялась аккуратно высвобождать длинное, узкое, гибкое древко с клинками-полумесяцами на обоих концах. Положила его на плечо, снова нагнулась и принялась копаться в другой корзине, полной различных защитных приспособлений. Найдя то, что искала, она закрепила на каждом из лезвий по деревянному щитку с мягкой выступающей губкой. Потом задумчиво произнесла:

– Когда мы идем в бой, мы надеваем на себя маску. На какое-то время ты можешь забыть о Кипе и стать Молотом – когда возле твоих ушей свистят мушкетные пули, в горле першит от порохового дыма и к возбуждению люксина добавляется возбуждение боя. Но в глубине души ты все равно остаешься Кипом. Даже в этот момент где-то внутри ты – по-прежнему ты. Есть воины, которые пытаются избавиться от