Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

был многочисленный и сильный род. Сейчас от них осталась лишь тень: две дочери, два отдаленных кузена, почти никаких земель или богатств. Еще немного, и они станут простолюдинами или просто исчезнут. Остальные переглядывались, ожидая знака от своего лорда или леди, старейшины или конна. Гэвин сказал:

– Мне кажется, вы не понимаете одной вещи. Война, которую вы ведете, истощила ваши земли, пропитала ваши поля нечистой кровью. Ваши деяния соревнуются друг с другом в подлости и бесчеловечности. Ваши нескончаемые распри – оскорбление Орхоламу! Все это вам известно, но жажда крови в вас сильнее стыда. Вы не смеете просить прощения за совершенные вами злодеяния, поскольку тогда вам самим придется простить злодеяния своих врагов. Ваша злоба – словно нарыв на ваших лицах, мешающий видеть. И потому вы каждый год приносите в жертву своих сыновей и дочерей, посылая их на смерть, чтобы продолжать тешить вашу глупость и гордыню! И каждый год вы приносите еще более обширную жертву – всех тех, кто оказался втянут в этот поток вашего нечестия, вашего богохульства, вашего высокомерия! Вы оскорбляете не только Орхолама – вы оскорбляете меня. Вы грабите не только собственные семьи и семьи ваших врагов, не говоря о ни в чем не повинных людях, – вы грабите Семь Сатрапий. Да, к вам и к вашим отцам приходили сатрапы и даже Призмы, пытаясь прекратить эту войну, – и вы отвечали им временными перемириями и нагромождениями лжи. Периодами затишья, на протяжении которых вы заново вооружались и обеспечивали себя потомством, подбирая пару для своих сыновей и дочерей из соображений того, из кого получится более сильный цветомаг, кто сумеет извлекать больше цветов. Да, знаю, я и сам результат такого отбора. Но теперь я стал Призмой, и то, что я сегодня делаю, я делаю не для своей семьи – я делаю это для Семи Сатрапий. Сегодня вашей войне придет конец! Я спрашиваю еще раз: сядете ли вы со мной за этот стол мира?

Он повел рукой, делая приглашающий жест. Никто не шелохнулся. Его, Гэвина, вертевшего весь мир на стержне своих желаний; Гэвина – выродка и вождя, мага и мистификатора, паломника и палача – его игнорировали!

Он возвел глаза к солнцу, как бы в молитве.

День плавился от зноя, воздух дельты был густым, как кровь, звуки города доносились даже сюда, в центр ипподрома. Гэвин продолжал глядеть вверх, однако на самом деле он не молился. Он наполнял себя силой.

– Что же, быть по сему! – произнес он.

Он снова повел рукой – и на этот раз из нее вылетел веер синих люксиновых игл, скользнувших вдоль сверхфиолетовых нитей, которые Гэвин загодя прикрепил к глоткам тех, кто стоял к нему ближе всего. Каждая игла нашла свою глотку и пронзила ее насквозь, раздробив шейный позвонок. Представители семейств, стоявшие в первом ряду, повалились замертво.

Это было так неожиданно, так мощно и жестоко и настолько беззвучно, что никто не вымолвил ни слова. Многие даже не поняли, почему эти люди попадали на землю.

– Война полна случайностей, не так ли? – крикнул Гэвин. – Кому суждено погибнуть, а кому остаться в живых? Настоящая лотерея! Но в моей лотерее погибнут только те, кто несет ответственность за эту войну. Думаю, простому народу такой вариант понравится гораздо больше! Итак, я спрашиваю еще раз: кто сядет со мной за этот стол мира?

Несколько мгновений все потрясенно глядели на своих мертвых. «Орхолам» избрал в каждой семье самых воинственных, самых злобных, самых подлых – тех, на ком лежала наибольшая вина за кровопролития. Именно они стояли в первом ряду. Кое-кто наверняка даже испытал облегчение, что их избавили от неуемных родственников, и уж тем более многие обрадовались при виде смерти наиболее опасных представителей других семей. Однако этих людей растили для войны, а кого-то и зачинали специально ради этого.

– Вы что, спятили?! – выкрикнула одна из Ив.

– Мерзавец! Ты убил моего отца! – завопил шестнадцатилетний огненно-рыжий юнец из семейства Зеленых Яблок.

Ох уж эти кроволесцы с их треклятым характером! Сверкая глазами, юноша вытащил из-за пояса свой кинжал.

– Твой отец был глупцом, и ты станешь таким же мертвым глупцом, если нападешь на меня, – сказал ему Гэвин.

– А-а-а!!

Юнец кинулся к возвышению. Некоторые люди просто не умеют правильно реагировать на неожиданности.

К изумлению присутствующих, Гэвин повернулся к нему спиной.

– В новых смертях нет никакой необходимости! – крикнул он.

За его спиной молодой и подающий надежды капитан Черной гвардии по имени Железный Кулак, материализовавшись из ниоткуда, перехватил юнца, прежде чем тот успел добежать до Гэвина.

Все это было настолько нелепо и бессмысленно, что Гэвина внезапно охватила ярость.

– Садитесь за стол, черт побери, и тогда больше никто не умрет! – заревел он.

Еще один взмах рукой – и новый ряд людей повалился на землю. Гэвин уже почти забыл этот звук: звук острых метательных снарядов, втыкающихся в человеческую плоть.

Колонны рассыпались; люди бросились бежать по песку – как Гэвин и предполагал. Проклятые трусы! Как будто он никогда не устраивал засад во время войны Призм! (В мыслях он по-прежнему называл ее войной Призм, как было принято среди проигравших, хотя, кажется, ни разу не обмолвился, говоря о ней вслух. Теперь ее было принято называть войной Ложного Призмы.)

Он был в такой ярости, что всерьез подумывал подождать, пока они не окажутся в самых зубах расставленного им капкана, прежде чем привести его в действие. Но нет. Нет! Хватит убийств! Идея была в том, чтобы потрясение привело их к покорности, а не в том, чтобы немногочисленные выжившие навсегда стали его врагами.

Гэвин потянулся к широкому сверхфиолетовому кольцу, которое выложил под песком, и с силой толкнул туда люксин. Из песка выпрыгнули огромные острые зубья, окружив благородных лордов смертоносной оградой. Струйки зеленого, синего и желтого люксина сплетались, покачиваясь, словно приглашали беглецов кинуться на острые шипы.

Перепуганная знать попятилась; люди спотыкались, наталкивались друг на друга, кто-то даже упал. За сияющей стеной смерти, блокируя все возможные выходы с ипподрома, стояли каменнолицые гвардейцы с обнаженным оружием, держа наготове люксин, в непринужденных стойках людей, готовых убивать.

– В новых смертях нет необходимости! – повторил Гэвин. – Возвращайтесь на свои места!

Черные гвардейцы и приведенные им извлекатели, окружавшие люксиновую ограду, принялись повторять его команду, покрикивая на людей:

– Все по местам! Давай! Шевелись!

Кто-то был не настолько груб, но результат был один: через несколько минут знать снова стояла в колоннах.

– Неужели вы предпочтете погибнуть, чем заключить мир? – спросил их Гэвин, говоря более спокойным тоном. –