Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин - Виктор Иванович Тюрин

и спокойно подождет нас здесь, но только до того момента, пока я не схватил его за рукав и не потащил в зал. Шашлык по-карски и бутылка хорошего грузинского вина оставили после себя приятную сытость и подняли настроение. Не успели мы выйти из ресторана, как снова увидели нашего водителя, который приветливо махал нам рукой. Метрах в сорока от такси стояла еще одна, серая, «Победа». Наша охрана… или все же соглядатаи?

Водитель, отлично знавший, где находятся антикварные магазины и рестораны, не сразу нашел выставочный павильон, где проходила выставка.

Как только мы вылезли из машины, он сразу поинтересовался у Инокина, сколько времени может занять посещение выставки. Когда тот ответил, что, возможно, надолго, слегка поскучнел лицом, но при этом снова помахал нам рукой на прощанье и только тогда уехал. Мне сразу в глаза бросился висевший на здании знакомый с детства лозунг «Народ и партия едины». Стоило мне его прочитать, как в памяти всплыла смешная фраза из моей прошлой жизни: «народ и партия едины, вот только разное едим мы».

Войдя в первый зал, мы неожиданно наткнулись на довольно большую группу изрядно шумевших людей. Миссис Вильсон, услышав громкие голоса, недовольно поморщилась, так как считала, что истинное искусство требует тишины во время просмотра. Прислушавшись к голосам, я понял, что прямо сейчас шла оценка работ молодых художников, причем с точки зрения идейности, так как оценивала их комиссия, состоящая из маститых художников, искусствоведов и партийных деятелей. Прямо сейчас, словно стоя на трибуне, товарищ из комиссии ораторствовал:

– …Мирное время поставило перед советским народом, а значит, и перед советским искусством новые задачи. Военная тема Великой Отечественной войны должна уступить место иной, мирной жизни, показу трудовых будней советского народа! При этом я хотел бы предостеречь молодых художников…

Мария снова поморщилась от звуков гремевшего под сводами зала голоса и довольно громко сказала:

– Давайте перейдем в другой зал. Когда господа коммунисты перестанут шуметь, вернемся и осмотрим висящие здесь экспонаты.

Услышав иностранную речь, кое-кто из комиссии и молодых художников повернулся в нашу сторону, причем на очень короткое время, так как голос низкорослого оратора, с блистающей в свете люстр широкой лысиной и в огромных очках в роговой оправе, продолжал греметь:

– …Вы, горячее и пытливое молодое поколение, должны нести не просто реализм нашей жизни в своих картинах, а чувства, которые бьются в ваших сердцах! Вы должны донести их до сердец трудящихся масс, показать верность и любовь советских людей нашей родине, единство Коммунистической партии и советского народа…

Оказавшись во втором зале, мы с Генри медленно пошли за Марией, которая внимательно и цепко оглядывала каждую картину, нередко останавливаясь, чтобы внимательнее присмотреться к полотну. Мне это было неинтересно, так как тема картин, развешанных на стенах, набила мне оскомину еще в той жизни. Одни только названия полотен наводили тоску, заставляя непроизвольно зевать. «Приезд агитатора в деревню», «Вручение переходящего знамени ударникам труда», «Трудовое собрание передовой бригады на заводе». Стоило Марии это понять, как она перестала останавливаться возле каждой картины и теперь просто медленно шла по залу, лишь проводя глазами по висевшим на стенах работам художников. Впрочем, не все картины были посвящены трудовым успехам советского народа, на стенах висело много полотен на тему Великой Отечественной войны, а также пейзажи, натюрморты и портреты. Около одного такого портрета, на котором была изображена девушка, она надолго остановилась, затем спросила мнение мужа, когда тот сказал, что ему тоже нравится портрет, Мария повернулась к Вене:

– Здесь есть управляющий картинной галереей?

– Управляющий? М-м-м… Может, директор? Сейчас пойду, узнаю.

Спустя десять минут он вернулся с женщиной весьма строгого вида. Очки в роговой оправе, густая копна волос, удерживаемая заколками, пиджак и длинная строгая юбка придавали ей вид профессиональной училки.

– Здравствуйте. Лузгина Наталья Игнатьевна. Я заместитель директора. Что вы хотели?

– Здравствуйте. Я хочу купить картину. Вот эту, – и она показала пальцем на висящее на стене небольшое полотно. – Это возможно?

– Купить? – услышав перевод, Лузгина явно удивилась. – Даже не знаю, что сказать. Хотя… Впрочем, автор этой картины, Дмитрий Полевой, сейчас находится здесь. Он входит в состав идеологической комиссии, которая сейчас работает в соседнем зале. Может быть, вам с ним сначала нужно поговорить?

– Здесь больше нечего смотреть. Возвращаемся, – и Мария решительно зашагала в первый зал.

В этот момент я отчетливо услышал тяжелый вздох нашего переводчика за своей спиной. Даже невооруженным глазом было видно, что общение с нами дается ему с таким трудом, словно он шахтер и рвет последние жилы, собираясь побить очередной рекорд.

Мы подошли к группе в тот момент, когда заканчивалось обсуждение картины одного из молодых художников под названием «Комсомольское собрание в деревне». Веня, с виноватым выражением лица, подошел к членам комиссии и что-то негромко сказал. Головы всей толпы мгновенно повернулись к нам, после чего завязался оживленный спор, при этом Вене было приказано каким-то руководящим товарищем не переводить их слова американцам. Это было правильно, так как пара товарищей высказалась довольно резко насчет американских империалистов, которые совсем обнаглели и что пора им дать по рукам.

– Товарищи, есть у кого-нибудь особое мнение? – спросил солидный товарищ, после того как споры поутихли.

– Мы что, должны угодничать перед американскими капиталистами?! Хотят купить! Им что здесь, Америка?! Это там за деньги все можно, а у нас – шалишь! – снова высказался один из непримиримых товарищей.

За ним высказался ряд более прогрессивных, чем он, коллег:

– Если подумать, что тут такого? Это говорит о высокой оценке творчества товарища Полевого иностранцами! Вот только насколько это правомерно? Да и кто будет оценивать стоимость картины? Мы или американцы?

Выслушав мнения, глава комиссии, подвел итоги споров:

– Сейчас, как вы знаете, товарищи, нашей с вами стране трудно, так как она не оправилась еще от последствий тяжелой войны, и поэтому нам нужна валюта. Для блага людей, для восстановления промышленности, для сельского хозяйства. Мы должны использовать любую возможность! Вот только мы с вами не можем решать эти вопросы, зато имеем право передать наше коллективное мнение компетентным в этих вопросах товарищам, которые поставлены решать подобные вопросы. Как вы, товарищи?

– Так и сделаем, Степан Иванович! Поддерживаем!

– На этом все, товарищи. Продолжаем работать. Чья это картина?

– Курилин Артем Тимофеевич. 28 лет. Член ВЛКСМ с шестнадцати лет. Участник Великой Отечественной войны. Награжден двумя медалями «За боевые заслуги». В 1948 году Курилин окончил школу художественного мастерства. Последние два года работает в художественной артели «Красное знамя». Активист. Редактор стенгазеты и боевого политического листка, принимает участие во всех мероприятиях политического характера. Самостоятельно изучает труды