"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Двадцать шагов.

— Двадцать.

— Два пистолета.

— Оба заряжены.

— Врач.

— Уже обещан, — сказал я.

Сабуров кивнул.

— Всё-таки цивилизация полезная вещь.

Я вспомнил вчерашний торг за пять шагов и согласился:

— Иногда.

Он снова затих, но теперь молчание держалось недолго.

— А у индейцев действительно…

— Нет.

— Я ещё не спросил.

— Именно поэтому.

Сабуров фыркнул и отвернулся к окну. До места оставалось недалеко.

За последним поворотом дорога пошла ниже, вдоль редкого кустарника, а потом открылась поляна, с трёх сторон окружённая невысоким лесом. Трава здесь ещё держалась зелёной, но вдоль колеи уже лежали жёлтые берёзовые листья. Дальше, возле экипажа, стояли трое.

Корнет приехал раньше нас. Доктор, которого он обещал найти, был невысок, плотен и уже держал в руке кожаный футляр. Сомов стоял поодаль, возле края поля, спиной к дороге. Когда наш экипаж свернул с колеи, он обернулся.

Сабуров увидел его через окно и перестал говорить. До этого Николай Аркадьевич несколько вёрст свободно распоряжался американскими лесами, пистолетами и скальпами. Теперь он сидел напротив меня, придерживая саблю одной рукой, и смотрел только на Сомова.

Экипаж остановился. Сабуров вышел первым. Сапог попал в мягкую землю у колеса; поручик переступил на траву, расправил сюртук, поправил портупею. Сомов уже шёл от края поля ему навстречу, но остановился шагах в десяти.

Они поздоровались издали. Павел Дмитриевич коснулся пальцами козырька. Сабуров ответил тем же. После этого Сомов повернулся к корнету, а Николай Аркадьевич остался возле нашего экипажа. Никто из них не приблизился ещё на эти десять шагов.

Я выбрался следом. После дороги вокруг стало непривычно просторно. Ветер шёл по траве короткими волнами, трогал полы одежды. Из-за леса тянулась длинная тень, но середина поля ещё лежала на солнце. Корнет подошёл ко мне, пока доктор вытаскивал из экипажа кожаный футляр. Сомов стоял у края поля и снимал перчатки. Сабуров возле нашей кареты возился с портупеей, время от времени поглядывая в его сторону.

Корнет сообщил мне, что программками остались очень довольны. Я сперва решил, что ослышался. Нет. Именно программками. Готовые экземпляры уже показывали тем, кто занимался устройством вечера; складной формат понравился, билеты тоже одобрили, а несколько человек спрашивали, у кого всё это печатали. Корнет успел перечислить ещё две подробности, пока доктор поставил футляр на сиденье и открыл крышку.

Я слушал. За плечом корнета Сомов стянул вторую перчатку. В нескольких шагах от нас на траву опустили длинный оружейный ящик. Несколько дней назад этот же корнет сидел у меня в конторе, и главной нашей проблемой было, куда поместить третью часть программы, чтобы после сгиба она не оказалась вверх ногами. Теперь он рассказывал мне, что сгиб всем понравился, а рядом готовили два пистолета. Я поблагодарил его за известие.

Корнет кивнул, посмотрел на Сомова и спросил, можем ли мы сделать последнюю попытку примирения. На траве щёлкнул замок оружейного ящика. Сабуров подошёл с нашей стороны. Сомов — с другой. Они остановились друг против друга. Теперь я хорошо увидел Павла Дмитриевича. За эти дни он внешне ничуть не изменился: тот же аккуратный мундир, застёгнутый воротник, тщательно уложенные усы. Только сегодня он мял в руках перчатки.

Я повторил формулу, которую мы вчера выстроили с корнетом. Сабуров подтвердил всё, о чём говорил мне: Сомова лжецом он не называл, в его честности не сомневался, слова относились к песне. Если выражение задело Павла Дмитриевича, за это Николай Аркадьевич готов извиниться. Сомов слушал, глядя на него. Когда Сабуров закончил, Павел Дмитриевич спросил только об одном: признаёт ли тот, что оскорбил его.

Николай Аркадьевич провёл ладонью по усам.

— Тебя — нет. Обидел — да. За это извини. Но второй куплет ты всё-таки врёшь.

Сомов опустил глаза на перчатки. Разгладил большим пальцем одну из них, сложил обе вместе и передал корнету.

— Тогда продолжим, — сказал он.

Сабуров несколько секунд смотрел на него.

— Ну, продолжим.

Он повернулся ко мне. Корнет открыл ящик. Внутри на зелёном сукне лежала пара пистолетов.

Глава 4

Я уже видел такую процедуру, но с другой стороны. Тогда Илларион Петрович занимался замками, стволами, порохом и расстоянием, а я старался не думать о том, что через несколько минут один из этих предметов окажется у меня в руке. Теперь осматривать оружие полагалось мне.

Пистолеты вынули из футляра. Мы с корнетом проверили оба. Металл был холодным, дерево рукоятей — гладким. Курки ходили исправно, стволы осмотрели по очереди. Заряжать пришлось нам самим.

Корнет взял первый пистолет, и я следил за его руками внимательнее, чем мне хотелось бы это показать. Он отмерил порох, отправил заряд в ствол, взял пулю. Я повторял то же самое со вторым пистолетом, не торопясь и каждый раз прежде поглядывая, что корнет делает дальше.

Вчера я торговался за пять лишних шагов, чтобы уменьшить вероятность получить пулю. Было бы особенно нелепо после этого по собственной неопытности неправильно зарядить пистолет и оторвать одному из дуэлянтов руку ещё до первого выстрела.

Корнет закончил раньше. Я ещё раз посмотрел на его пистолет, потом на свой и только тогда закончил зарядку. Оба оружия положили обратно на зелёное сукно. Доктор поставил свой футляр на сиденье экипажа и раскрыл его.

Я случайно увидел внутри свёрнутый холст, ножницы, несколько небольших склянок и инструменты, назначение которых выяснять сегодня совершенно не хотелось.

Сабуров тоже заметил открытый футляр. Несколько секунд он смотрел туда, потом перевёл взгляд на меня.

— Алексей Николаевич, только не начинайте снова, — сказал он и отвернулся.