Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Лиза не выдержала паузы, нервным движением подвинула сосуд к себе, проговорила быстро:

— Может, другое разбить? Я слышала, если желток разлился, это плохо.

Я отобрал у нее миску.

— Не нужно. Оставь, как есть.

— Но вдруг…

Она бросила на меня молящий взгляд. Словно он мог что-то изменить. Словно это я плету полотно судьбы для ее маленького сына.

— Оставь. — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Тебе что нужно? Красоту или правду?

Она тяжело вздохнула и решилась:

— Правду. Найди мне его.

Потом шепотом добавила:

— Живым.

Я обхватил пиалу двумя ладонями. Закрыл глаза. Постарался отрешиться от всего. Без Вики прозрение не наступало. Без Вики мне было плохо. Без Вики…

Старая ведьма прервала мои страдания. Цыкнула:

— Хватит дурью маяться. Ты и сам все можешь. Не нужна тебе для этого Вика. Сосредоточься и смотри.

Слова ее подействовали отрезвляюще. Я выкинул из головы лишние мысли и тут же окунулся в поток времени, поплыл пересекая прошлое и будущее, смешивая слои реальности.

Только на этот раз все было иначе — Лиза все время оставалась фоном, совсем рядом, только протяни руку.

— Где он? — Спросила она испуганно.

Я ее осек:

— Не мешай.

Следом зашипел Славка:

— Молчи, не отвлекай его.

Забота Лиса меня неожиданно согрела. Хорошо, что он оказался человеком. Не сволочью, не отморозком. Хорошо.

А потом я увидел комнату.

* * *

Белобрысый Игорек дул губы. Глаза у него были на мокром месте — вот-вот разревется. Лиза старательно делала вид, что не замечает этого. Она говорила строгим голосом без намека на улыбку:

— Никуда ты не поедешь, даже не думай!

— Мам, ну почему? — Голос пацаненка стал жалобным, дрожащим. По щеке скатилась первая слеза.

Лиза нахмурила брови:

— И нечего устраивать спектакли. На меня это не действует!

Слезинки побежали одна за другой. Скоро щеки мальчика стали совершенно мокрыми. Мне было ясно, что это никакой не спектакль. Ребенок по-настоящему расстроен. Только мать этого замечать не хотела.

— Я папе обещал! — Почти прокричал Игорек.

Лиза вспылила в ответ:

— Обойдется твой папа, ничего с ним не случится!

Видение померкло. Я вынырнул из него, но не до конца. Мне нужно было уточнить:

— Почему ты не отпустила его к отцу?

Сейчас, когда сознание мое было измененным, я остро чувствовал эмоциональный фон и отголоски мыслей. Лиза смутилась. Я еще ей стало стыдно, ей совсем не хотелось говорить правду. Только стыдно было не за себя.

— Его отец, — она откашлялась, — он нас бросил.

Мой индикатор правды показывал, что девушка не лжет.

— Не нужен ему Игорь. И видеть он сына не особо рвется. У него сейчас другое, — она хмыкнула, проговорила с горечью, — увлечение. Ребенок там лишний.

И снова правда. Я уточнил:

— Но мальчик говорит, что обещал?

Она согласилась.

— Обещал. Только муж, бывший, берет с Игоря обещания, а сам свои не держит. Он должен был приехать вчера днем, забрать сына на выходные и не приехал.

Слава поспешил вмешаться:

— Вдруг он не смог?

Лиза уточнила язвительно:

— Третий месяц подряд?

Я решил перебить назревающий спор:

— А как он связывался с отцом?

Лиза отвлеклась от Славки, ответила:

— В школе есть телефон и у меня на работе. Я не запрещала ему звонить. Вчера Игорек как раз с отцом разговаривал.

— И что?

Я почувствовал, что ладони мои стали горячими.

— Муж опять сказал, что приехать не может. Что Игорь, если хочет увидеться, пусть приезжает сам.

— Ты адрес знаешь?

— Да… — В ее голосе появилась надежда: — Думаете он поехал к отцу?

— А было на чем?

Она сообразила, испугалась еще больше.

— Нет, конечно. Еще и ночью…

— Вот и я так думаю.

Я снова отгородился от реальности, позволил потоку времени подхватить себя.

* * *

Все-таки упрямым пацаном был этот белобрысый Игорь. Маленький, настырный, честный. Он обещал, а обещание надо держать. Я слышал биение его сердца, слышал звук шагов, видел ночь.

Мальчик уже почти жалел, что не послушался мать. Жалел, но не хотел повернуть назад. Не позволяло упрямство, не давало желание доказать свою правоту. Шаги отмеряли расстояние, шуршали по асфальту кеды. Вокруг было темно.

В этом месте дорога изгибалась. Резко неожиданно, практически незаметно в темноте. Сразу изгибом серело какое-то округлое пятно. Откуда-то пришло знание, и я понял, что это огромный валун. Я успел почувствовать мысли мальчишки. Тот решил, остановится здесь и отдохнуть. А дальше…

Дальше был яркий свет. Потом тьма. Густая, кромешная. Я почти не услышал удара. Сам водитель не понял толком, что произошло. Он не остановился, не сбавил хода. Зацепил мальчишку самым краешком крыла, отбросил, как пушинку с пути. Прямо в камень. Прямо в заросли сорняков.

Я успел испугаться, но тут же вновь услышал, как бьется сердце мальчика. Это знание принесло успокоение. Мне точно показали, что ребенок жив, но нуждается в помощи. Я попытался вынырнуть, рассказать, что узнал. Не смог.

Новый поток меня закрутил, утащил за собой в пространстве и времени. Показал будущее. Совсем близкое, пугающее, основательно забытое.

* * *

Голос где-то внутри меня прошептал: «Воскресенье, сегодня, сейчас». Я завис над тропой в перелеске. Раннее утро. Солнце еще толком не взошло. Вдалеке послышался гудок электрички.

По тропе навстречу мне шел человек. В сумерках я не смог разглядеть его лица, зато прекрасно увидел в руках портфель. На фоне нечеткой, расплывчатой картинки портфель этот казался нереально ярким, настоящим. Человек спешил. Шел он, опустив голову, смотрел под ноги.

Время чуть перелистнулось вперед, обогнав реальность. И вот на тропе уже две фигуры — знакомая с портфелем и вторая совершенно черная. От ее вида мне стало страшно. Я буквально ощутил, что внутри этого человека затаилось зло, что сейчас свершится нечто-то непоправимое.

Очень хотелось закричать, прийти на помощь, но поток и расстояние лишил мне меня голоса, оставив безмолвным зрителем.

Время снова перелистнулось вперед. Вот уже вторая фигура нервным бегом удалялась прочь — в одной руке зажат топор, в другой — портфель. Я даже не сразу понял, что вижу. Топор? Топор! А где же тот, что шел первым?

Первый качаясь стоял на тропе. Он не упал, он был еще жив. По лицу, по шее, по его голове текла кровь. Мужчина покачнулся, огляделся беспомощно и продолжил путь.

Было во всем этом что-то до боли знакомое. Было в этом море жути и обреченности. Самым страшным стало осознание, что исправить это не удастся. Все свершится вот-вот, прямо сейчас. Возможно, в