Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Я согласен! — спокойно сказал я.

— Вот и хорошо! — старик вздохнул с нескрываемым облегчением. — После того, как приведете себя в порядок, переоденьтесь, пожалуйста — ваша чистая одежда в душевой. Негоже юному князю Псковскому разгуливать по дворцу в окровавленных лохмотьях! И прошу вас, Олег Игоревич — без глупостей!

Опять эти ненавистные фамилия и отчество. Псковский. Игоревич, а не Владимирович. Сын убийцы, а не жертвы. Я сдержался и на этот раз не отреагировал ни на «князя Псковского», ни на «Олега Игоревича», лишь молча кивнул.

Какая-то извращенная игра. Но в чем ее смысл? Зачем князю Псковскому нужно, чтобы я носил его фамилию и номинально был членом его Рода?

Иван Федорович вышел из камеры, не попрощавшись, и парни сняли с меня оковы, приложив к ним магнитные ключи.

Свобода. Относительная, призрачная, но все же. Я машинально потер руки, восстанавливая кровообращение. Чувство было странным — будто конечности не мои, а чужие. Как будто вместе с оковами с меня сняли часть собственной личности.

Я осторожно размял плечи и шею, пытаясь восстановить подвижность затекших мышц. Каждое движение отдавалось болью, но я не подавал виду. Не показывать слабость — первое правило выживания среди врагов. А я собирался выжить. Чтобы в будущем вернуть свое имя, свою свободу и свою честь.

— Шевелись! — приказал один из бойцов и указал на дверь.

Тюремная душевая оказалась на удивление чистой. Не обращая внимания на моих конвоиров и их тупые подначивания, я с наслаждением сбросил с себя пропахшую потом одежду и встал под воду. Горячие струи обжигали кожу, смывая грязь, но не могли смыть воспоминаний.

Я закрыл глаза и на секунду представил, что я дома, что все как прежде. Что сейчас я из душа, и отец позовет меня на ужин. Игореха будет дразнить за густую, туго заплетенную косу, Свят — молча витать в облаках, а Лада украдкой подсунет мне свою порцию печенья.

Иллюзия продлилась лишь мгновение. Реальность снова нахлынула на меня тяжелой волной вместе со скабрезными шутками моих конвоиров. Я открыл глаза и увидел две пары внимательных глаз, рассматривающих меня с неподдельным интересом.

Выйдя из душа, я обнаружил на столике чистую одежду — строгий темно-синий мундир с вышитым золотом гербом Псковских на левом переднем кармане, белоснежную рубашку и черные кожаные туфли. Полувоенный костюм аристократа для деловых приемов.

Я оделся, подошел к зеркалу и опешил. Это отражение было чужим. Незнакомым и враждебным. Я видел высокого, хорошо сложенного юношу с аристократическими чертами лица. Скуластое лицо, синие глаза, темные брови и длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Классический наследник княжеского рода. Княжеского Рода Псковских.

Разумом я понимал, что вижу себя, но что-то внутри отказывалось принимать новую личину. Теперь меня будут называть Князь Псковский-младший. Эта мысль вызвала во мне новую волну отвращения.

— Неплохо, — хмыкнул один из конвоиров. — Хоть на человека стал похож.

— Еще бы ошейник нацепить для полного комплекта, — добавил второй, и оба расхохотались.

Я проглотил оскорбление, глядя на бойцов с каменным лицом. Пусть тешатся: они для меня никто, пустое место, как и их слова. Впрочем, дальше словесных оскорблений парни не заходили. Видимо, получили четкие инструкции не калечить меня без причины. Но они с удовольствием нарушат этот приказ, если я дам им повод.

Такие, как они, привыкли все решать кулаками, а не словами. Для них я был не просто пленным, но и представителем поверженного Рода, а значит — законной добычей. И только воля князя Псковского удерживала их от того, чтобы превратить меня в кровоточащий кусок мяса или труп.

Мы вышли в полутемный коридор и, миновав его, поднялись на несколько этажей по узкой каменной лестнице. Остановившись перед широкой бронированной дверью, один из бойцов приложил руку к сенсорной панели справа от нее. Тяжелая металлическая панель отъехала в сторону, и я шагнул за порог.

Глава 4

Сделка с убийцей

Я шагнул через порог и попал в мир, привычный мне с детства. Большие светлые комнаты, высокие стрельчатые окна, дубовый паркет на полу, обои с вензелями на стенах и украшенный золотой лепниной белый потолок. Все как в нашем, теперь уже сожженном поместье в Изборске, только богаче и помпезнее.

Длинные коридоры, устланные ковровыми дорожками, казались мне бесконечными. Я старался запоминать каждый поворот, каждую деталь. Не потому, что собирался отсюда сбежать, а по привычке, выработанной годами. Ведь именно в таких мелочах часто кроется спасение. Или шанс на успешную месть.

Мы прошли мимо галереи портретов Псковских — длинной череды суровых лиц. Мужчины и женщины в богатых одеждах, с холодными синими глазами и высоко поднятыми подбородками. Основатели и продолжатели Апостольного Рода, одного из древнейших и могущественнейших в Империи. Каждый из них оставил свой след в истории России.

Я вглядывался в черты породистых лиц, пытаясь найти сходство с собой. И, к своему ужасу, находил его. Тот же разрез глаз, те же скулы, тот же узкий, чуть загнутый к кончику нос…

Нет, я не верю! Это совпадение. Или игра света. Или мое воображение, подстегнутое словами Псковского.

Мои конвоиры шагали рядом. Они не угрожали и не подталкивали, но не давали повода усомниться в готовности размазать меня по стенке при малейшем намеке на сопротивление. Их молчаливое присутствие давило сильнее, чем угроза оружием.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице и вышли в просторный холл с высоченными потолками. Стены отделаны состаренным деревом, пол устлан толстыми синими коврами, а в центре возвышалась скульптурная композиция — арий, поражающий Тварь.

Классический сюжет, но выполненный с потрясающим мастерством. Каждая мышца бронзового тела воина напряжена, лицо искажено яростью, а в глазах, инкрустированных сапфирами, горит одержимость. Тварь под ним — извивающаяся масса щупалец и когтей казалась слишком реалистичной, словно скульптор ваял ее с натуры.

Мои сопровождающие молча указали на высокие двустворчатые двери в конце холла. Я понял — там находится трапезная, где меня ждет Псковский. Мне предстоял сложный и опасный разговор. Разговор с человеком, который называет себя моим отцом. С человеком, который убил всю мою семью.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. За этой дверью начнется новая глава моей жизни — глава, которую я не выбирал, но принять которую был вынужден. Чтобы выжить. Чтобы отомстить.

Обеденный зал поражал своими размерами. Высокие потолки, украшенные лепниной и позолотой, гигантские люстры, заливающие помещение мягким светом, и