"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

— Адарис… — шепчу я, и голос срывается в хрип. — Нет, пожалуйста, нет… Проснись. Это шутка, да? Это… это не ты. Не может быть.

Я ползу ближе, цепляясь за край гроба, пальцы скользят по холодному камню. Дотрагиваюсь до его руки, она ледяная и безжизненная, как и весь камень во круг. Внутри все корчится, боль такая острая, что кажется, вот-вот разорвет сердце на куски. Почему? Как? Он был жив, когда я уходила, связанный, но живой, и я сделала все, чтобы спасти его — произнесла те слова, прошла через этот ад с Дарианом, предала себя ради него. А теперь… теперь он лежит здесь, в этом проклятом склепе, и запах дыма от недавней церемонии душит меня, смешиваясь с запахом земли и цветов, которые кажутся насмешкой над смертью.

Я провожу пальцами по его губам, по шее, задерживаюсь там, где раньше чувствовала пульс. Там пусто. Совсем. И от этого внутри что-то ломается окончательно.

— Нет… — качаю головой, глядя на него, отказываясь верить. — Нет, ты просто спишь. Они что то сделали. Ты просто замерз.

Смотрю на его лицо. Такое спокойное, и кажется, что он просто устал и на время закрыл глаза. Это не может быть правдой. Почему он. Почему сейчас, когда я только начала понимать, что он для меня значит. Только допустила мысль, что это может быть… тем самым чувством, о котором люди поют в песнях. Он стал для меня опорой, рядом с ним я переставала быть только эридой. И теперь, когда его нет, кажется, что вместе с ним исчезла и эта часть меня.

Грудь начинает дрожать от странного напряжения, которого раньше не было. В глазах становится влажно, и я моргаю, пытаясь понять, что происходит. Моргаю еще раз, сильнее. Зрение расплывается, мир вокруг становится мутным.

Это нелепо. Этого не должно быть.

Я снова смотрю на него, и в этот момент по моей щеке скатывается капля. Она проходит по коже, оставляя за собой тонкий след, и я застываю, едва дыша. Но слеза катится дальше, срывается с подбородка и падает ему на лоб.

Мне всегда говорили, что эриды не плачут, что слезы для нас невозможны, но сейчас по щеке ползет вторая капля, она срывается и падает на его губы, оставляя на них крошечный влажный след. Я шепотом повторяю ему все то, что никогда не говорила раньше: что мне жаль, что мне страшно, что я не хотела отпускать его вот так, и что теперь, когда его нет, я не знаю, как жить дальше, куда идти и что делать.

В это время за спиной раздаются шаги, сначала глухие и нерешительные, потом более уверенные, но я не оборачиваюсь. Пусть войдет кто угодно, это ничего не изменит.

— Он сражался до конца, — произносит Дариан, и я знаю, что это он, даже не видя лица. — Он рвался к тебе, Элария, до последнего держался только ради тебя. А в последние минуты… он так ненавидел меня. Я видел это по его глазам.

Я долго молчу, не отпуская руку Адариса, смотрю на его закрытые веки, глажу пальцами по линии скулы. Мне не хочется отвечать, не хочется вообще прерывать эту тишину, где осталась только я и он.

— Зачем ты мне это говоришь? — спрашиваю я, не оборачиваясь. — Чтобы я чувствовала вину? Чтобы добавить мне боли? Или ты сам не знаешь, что делать с этим знанием?

— Я просто хочу, чтобы ты знала, как все было на самом деле, — выдыхает Дариан с ноткой грусти. — Думаю, ты имеешь право знать это. Ведь я очень хорошо помню тот момент, Элария. Помню, как вонзил меч в собственного брата.

Я резко оборачиваюсь, все внутри вспыхивает, словно только сейчас понимаю, что он сказал. Смотрю на него — он стоит в проходе, на плечах темный плащ, капюшон закрывает часть лица.

— Ты… — слова вырываются сами, голос дрожит, но злость пробивается сквозь каждое слово. — Ты убил Адариса? Своего брата? Ты вонзил меч в него? Почему?

— Тише, Элария, — он плавно вскидывает руку, ловя мой крик в воздухе, — Ты ведь не хочешь лишних проблем. Поверь, их у тебя и так достаточно. Не зарывай себя еще глубже. Я не хочу, чтобы тебе было больнее.

От его ровного тона внутри все содрогается, но страх отступает, оставляя только жгучее желание знать правду.

— Зачем? — спрашиваю я, отходя от гроба. — Что происходит?

— А ты еще не догадалась? Ты ведь умная девушка, Элария. Я знаю это. Ведь сам проверил тебя еще на обряде избрания.

Он стоит передо мной, и разум цепляется за старый образ, за того Дариана, которого знала раньше, доброго, мягкого, говорящего правильные слова, смотрящего так, словно всегда понимает и сочувствует. Я пытаюсь почувствовать его, так же, как раньше, уловить хотя бы слабое движение имфириона, но не могу услышать его, словно между мной и им стоит плотная стена, через которую не проходит ни страх, ни вина, ни что-либо еще. Это напрягает, потому что я должна чувствовать его, должна ощущать хотя бы отголосок, а вместо этого от него веет тишиной.

— Почему я не чувствую тебя? — спрашиваю, вглядываясь в его лицо.

Дариан медленно поднимает руку, и я замечаю на его пальце кольцо с черным камнем, таким темным, будто он впитал в себя весь свет вокруг.

— Это камень безмолвия, — спокойно объясняет он, отступая на шаг, чтобы я видела кольцо лучше. — Подарок королевы Элмора. Этот камень делает меня невидимым для эридов. Пока он на мне, ты не сможешь почувствовать во мне ни страха, ни сожаления, ничего бы то ни было еще. Ни одна хладница, ни один усмиритель, никто из вас.

Смотрю на его руку и слова застревают на языке.

— Но мы… мы связаны, Дариан. Мы прошли обряд. Твоя хладница не должна… так не должно быть.

— Не должно быть, — повторяет он, опуская руку. — Как и не должно быть того, что эриды вмешиваются в человеческие эмоции.

Я замираю.

Не должно быть?

Что значит — не должно?

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я тише чем хотела.

— Мои предки совершили ошибку, позволив вам быть рядом с людьми, — отвечает Дариан ровным, лишенным раздражения голосом. — Вы делаете правителей и советников холодными. Вы забираете у