Газлайтер - Григорий Володин

Тот резко повёл головой, а затем, хрипло каркнув, буркнул:

— Всё зелёное.

— Именно, — подтвердил Хозяйственник радостно. — В катакомбах и в склепах, где нет света — больше не потребуются светильники и магические лампы. Мы ведь не теневики, не обладаем ночным зрением. А с этим прибором — видно, будто в сумерках. Даже глубоко под землёй.

— Ну-ка, дай мне попробовать, — потянулся к прибору другой некромант.

Айра наблюдала за ними с тихим удовлетворением. Данила не ошибся в ассортименте. Он знал, чем заинтересовать этих костлявых фетишистов. Попал точно в нерв.

Хозяйственник вытащил очередной предмет — блокнот, на обложке — стилизованный череп. Он щёлкнул крышкой ручки, украшенной костяным орнаментом, и открыл блокнот на странице с анатомическими зарисовками.

— Посмотрите. Только посмотрите на качество этих рисунков…

— ОГО! — вырвалось у одного из некромантов, а второй уже выдернул блокнот из рук демонстратора. Маски наклонились ближе, пальцы с обкусанными ногтями жадно перелистывали страницы.

Айра невольно усмехнулась краешком губ. Она молча отметила, как прав был Данила: некроманты без ума от всего, что связано со скелетами, костями, черепами. Любая символика — даже на банальной упаковке — производила на них впечатление. Напечатай на принте череп — и можно впарить хоть мыло, хоть подгузники.

Тем временем Хозяйственник достал ещё один предмет. Небольшой прямоугольный прибор с экраном. Он щёлкнул кнопкой — и на дисплее ожила картинка: пиксельный двухмерный скелетик в балахоне несся по коридорам подземелья, ловко уворачиваясь от ловушек и проклятий.

— А это что это за скелет? — воскликнул один из некромантов, не отрываясь от экрана. — Куда он бежит?

— Это игра, — невозмутимо пояснил Хозяйственник. — Инструкция прилагается. Правда, я еще не разобрался, как заряжать устройство.

Маски наклонились. Один из некромантов, наконец, прохрипел ликанке:

— Знания, значит… Мы подумаем над вашим предложением, Ваше Высочество Айра.

Она не изменилась в лице, но внутри удовлетворённо отметила: они колеблются. Значит, почти согласны.

Но Айра знала: Данила бы попробовал напоследок дожать этих чучел. Надо действовать, как он. С достоинством Айра кивнула и ровно ответила:

— Только не слишком долго. Эти товары уже заинтересовали других покупателей, а количество продукции ограничено. Мы же в первую очередь заинтересованы в ее сбыте. Время — не на вашей стороне, уважаемые лорды.

Это был нокаут. Даже напыщенные некроманты, кажется, испугались упустить выгоду.

* * *

— Я сказззззать, на кого охотиться, фака, — шипит Горгон. — Взззззамен хочу самку, фака! Отдай мне самку-у-у… фака.

Я хмыкаю. Ну надо же — змееволосый пришёл торговаться. Не ожидал. Хотя выглядит он, конечно, внушительно: огромный, в голубой чешуе, с четырьмя руками. Настоящий высший Горгон оранжевого уровня — тут не перепутаешь.

— Я и так знаю, на кого ты охотишься, — говорю без интереса. — На тигрицу. Это ведь на неё ты первым прыгнул. Слишком уж спешил, слишком палевно. Но даже если бы ты был тоньше, всё равно не прокатило бы. Я своих не продаю.

Он шумно выдыхает сквозь зубы, раздувая ноздри:

— Тогда вот что. Моя сказзать, кто заказал тигрррица, факат… а тваоя мне сказа-ать — кто такой Мазака самки.

Я молчу пару секунд. Вроде ничего не теряю. Информация за информацию.

— Идёт.

Ну и бросаю просто:

— Я — Мазака.

Горгон дёргается, отшатывается на полшага. Желтые глаза расширяются:

— Ты — Мазака⁈ Но ты, фака, человек!

— Вопрос ты задал. Сделка была. А теперь — говори свою часть, — отвечаю я, всё так же спокойно.

Разумный зверь замирает. На мгновение мне даже кажется, что он готов слить источник. Но это лишь показалось. Резкий, хриплый рык — и он срывается с места, бросается вперёд, охваченный непонятной яростью.

— Терпеть не могу, когда срывают договорённости, — произношу с досадой, готовясь к удару.

Горгон идёт в атаку.

Зверь действительно производит впечатление: громадный, обтянутый голубой чешуёй. Его четыре руки вооружены медными когтями. Самое опасное — его способность становиться бестелесным. Единственный способ достать его — ударить электричеством.

— Отведай «ВкусВольт», — швыряю в него молнию, а пока он уворачивается, я натягиваю на себя теневой доспех.

Одновременно с этим покрываю нас обоих Облаком Тьмы. Воздух вокруг становится плотным, как вода в глубине. Но это работает только на людей. Горгоны — совсем иное существа. Слух у них сверхъестественный, Даже во Тьме он улавливает моё дыхание — и этого ему достаточно. Он бросается вперёд, не колеблясь.

И вот уже бой.

Рукопашная схватка с Горгоном — идея самоубийственная. Разумеется, я проходил и через худшее, да и с той же Змейкой приходилось драться, но это не значит, что хочу повторения. Его удары сыплются со всех направлений одновременно. Четыре руки с когтями хлещут, рассеивают тьму, разрывают воздух с такой силой, что он буквально гудит от давления. Я уклоняюсь, скольжу в сторону, прячусь за щитами — сначала каменными, потом из Тьмы.

На одном из отскоков, ловя долю секунды, я кастую валун. Сгусток камня появляется у меня в ладони. Не теряя времени, я бросаю его прямо ему в клыкастую морду.

Горгон становится прозрачным. Ха. Улыбаюсь. Правильно. Он думал, это просто кусок камня.

Ага, но не в этот раз.

Этот валун заряжен током. Техника Семена Стоеросова. Я сам отточил её вместе с легионером, которому подарил Дар Молнии. Он же добавил туда Камень — и вот результат.

Когда заряженный валун врезается в Горгона, тот содрогается, выпрямляется дугой, ревёт. Электричество обожгло звеня. Он кувыркается назад, как подбитый.

— Она моя самка, фааака! — орёт он и скребёт когтями воздух.

— Ты не в том положении, чтобы ревновать, — бросаю я и уже в руке — новый камень, пульсирующий искрами.

Он отскакивает, теперь осторожен. Понимает, что нарвался. Это тебе не слабенькая добыча. Я тоже хищник, я тоже ем мясо, правда, предпочитаю хорошо прожаренное.

Врубаю технику Оцепления.

Камни падают по кругу, точно, как по разметке. Каждый — заряжен током. Электрический контур замыкается вокруг Горгона. Искрит, потрескивает.

Он шипит, дёргается, мечется. Пытается прорваться — и каждый раз получает разряд. Бьёт по нему так, что даже чешуя звенит. Его отшвыривает обратно. Круг не отпускает.

Я подхожу ближе и улыбаюсь.

— Ну, как говорится — стопэ, — произношу лениво. — Не выпрыгнешь. Даже не старайся.

Он стоит в центре, тяжело дышит, грудь вздымается. Глаза бешеные, клыки оскалены.

— И вообще, — продолжаю,