Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Глава 5

Я, наконец, вижу того, кому искренне рад

Пожалуй, если бы я встретил в данном месте, в данное время какого-нибудь Санта-Клауса, степень моего удивления была бы значительно меньше. При том, что на дворе так-то апрель месяц. Но мадам Жульет…

Эта особа могла оказаться в Берлине, спустя неделю после нашего с ней ночного «приключения»,(будем называть это так), лишь по одной причине — волшебство. И что-то подсказывает, имено к этому волшебству приложило руку очень даже конкретное министерство «волшебных» дел. Но самое главное — такие чудеса мне точно не по нраву. От таких чудес ничего хорошего я не жду. Опыт, знаете ли. Недолгий опыт пребывания среди чекистов.

Да, мы не успели поговорить с хозяйкой борделя о ее роли в той истории, которая произошла в Хельсинки. Вернее, она достаточно четко обозначила сама эту роль. К разговорам не располагали обстоятельства и настроение «доброй феи». Так понимаю, липовая француженка работает на советскую разведку. Но вот детали… Детали остались неизвестными. А это — очень важный момент.

Я, конечно, ужасно благодарен мадам Жульет за ее вмешательство. Не долбани она Куусари по голове, черт его знает, чем закончилось бы мое пребывание в Финляндии.

Однако, при всем этом, я в данном случае очень верю в старую поговорку: дьявол в деталях. Вот уж действительно так и есть. Совершенно непонятно, от кого именно дамочка получила распоряжение приглядывать за мной. На эту тему она ведь ни слова не сказала. Мои выводы основываются лишь на собственных умозаключениях.

А еще, очень хорошо помню ее слова. Хозяйке борделя велено наблюдать, но не вмешиваться. Один раз она уже приняла прямое, непосредственное участие в моей судьбе. А теперь что? Совпадение? Вот даже не смешно, честное слово.

Значит, мадам Жульет вышла из «тени». Не в том смысле, конечно, что во всеуслышание заявила:«Добрый вечер, буду краткой, я — советская разведчица». Естественно, не об этом речь. Однако ее пассивное наблюдение внезапно трансформировалось в активное участие. Ибо я уверен на сто процентов, путешествие в Берлин связано с моей персоной.

— Мадам Жульет! Какая потрясающая неожиданность! — Громко высказался я, а затем шагнул блондинке навстречу.

Естественно, в присутствии Марты вопросов хрен задашь. Все, что мне оставалось — изобразить радость и удивление. Впрочем, со вторым точно не пришлось напрягаться. Я действительно был удивлён. Чертовски удивлён. А вот насчет радости…

Честно говоря, есть ощущение, что в любых вопросах, касающихся чекистов, стабильность всяко лучше перемен. Поэтому радости я точно не испытал. Скорее наоборот. Сиди теперь, думай, зачем «француженку» отправили за мной следом? Для перестраховки? Для контроля?

Шипко вполне мог прикинуть, что о Клячине мне уже известно. Как отреагирую — вопрос. Может, Панасыч решил сработать на опережение? Подумал, что перебдеть в данном случае лучше, чем недобдеть? Вдруг я на фоне воскрешения Клячина начну глупости творить. Тогда задача мадам остаётся неизменной — приглядывать за столь важным для разведки товарищем. За мной.

— Ох, Алексей, это действительно потрясающая встреча. — Блондинка всплеснула одной рукой и весело рассмеялась.

Вторая рука у нее была занята. Собакой. Это — еще одна неожиданность. Не то, чтоб меня удивляли собаки, как явление, однако при наших прошлых встречах никакая живность нигде не фигурировала.

Да и в моих воспоминаниях слишком яркой была картина — ночная подворотня; блондинка отбрасывает камень, которым только что чуть не угробила полковника в отставке, а потом мы с ней дружно тащим бесчувственное тело Куусари в уголок. В тот момент мадам Жульет перешла для меня из категории «красивая женщина» в совсем другую категорию. Боевой товарищ, надежный (относительно) партнер, коллега по оружию.

И тут — мопс. Мопс с розовым бантом на шее. Просто мой мозг теперь категорически отказывался воспринимать мадам Жульет, как особу, способную завести мопса. Волкодава — это да. Добермана, на худой случай. Овчарку. Но вот маленькое, глазастое убожество…

— А вы как здесь оказались? — Я улыбался во все тридцать два зуба, демонстрируя восторг.

— Представляете, доктор сказал, что Луи осталось совсем недолго. Возраст. Я подумала, он непременно должен увидеть родину.

Мадам Жульет говорила со мной на французском. Не знаю, почему. Либо специально, для поддержания легенды, либо, чтоб Марта не могла нас понять.

— Луи? — Я покрутил головой, пытаясь отыскать взглядом неизвестного спутника блондинки.

Что еще за Луи? Тоже какой-нибудь чекист под прикрытием?

— О-о-о-о-о… прелесть… Луи… Ему очень идет. — Раздался рядом голос фрау Марты.

Ей, видимо, за эти пару минут стало тоскливо. Она вынырнула из-за моей спины, шагнула к француженке, а затем потрепала мопса, грустно висевшего на руке блондинки.

Я, конечно, слегка прибалдел. То есть, Луи, которому устроили поездку в Берлин, это — собака? Потрясающе…

Но еще больше меня напряг тот факт, что фрау Марта прекрасно, просто идеально говорила по-французски. Черт… На самом деле, получается, я должен быть благодарен мопсу. Только собрался спросить хозяйку борделя, какого дьявола она забыла в Берлине? Думал, немка не поймет, если мы беседуем на другом языке, а значит можно в двух словах попытаться выяснить ситуацию. Хорошо, не успел ляпнуть ничего лишнего.

— Да… Согласна с вами. Мой Луи — удивительная прелесть. — Восторженно согласилась блондинка. — Алексей, ну чего же вы стоите. Представьте нас.

Следующие минут пять мы дружно знакомились, обменивались любезностями и теребили мопса. Вернее, мопса теребили конкретно Марта и Жульет. Я просто тактично стоял рядышком, ограничившись тем, что назвал дамам имена друг друга. Бедолага мопс, мне кажется, был уже согласен скончаться, не увидев Берлин. Слишком уж несчастной выглядела пёсья морда. Я его понимаю. Мало кому по душе, когда тебя трясут, лапают за брыли и сюсюкают.

С горем пополам мне удалось разлучить фрау Марту, Жульет и Мопса. Такое чувство, будто немка напрочь забыла, для чего мы вообще пришли в ресторан.

— Нужно будет непременно встретиться. Я здесь остановилась в 238 номере. — Сообщила напоследок француженка и упорхнула с мопсом под мышкой в сторону выхода.

— Да… Непременно встретимся… — Бросил я ей вслед.

— Какая приятная особа.– С улыбкой заметила фрау Марта.

— Ага. Необыкновенно приятная. — Поддакнул я, а про себя подумал, как бы эта приятная особа не начала мешаться мне под ногами.

Честно говоря, начинаю чувствовать себя как небезызвестное дитя из пословицы, за котором семь нянек приглядывают, а потом бедолага одного глаза не досчитался.