Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

— И что дальше? — спрашиваю я, ощущая во рту вкус его имфириона, который должен согреть, но приносит только легкое покалывание в пальцах.

— Дальше? — он выдыхает, подползая к стене. — Дальше мы, наверное, останемся в этой дыре, пока один из нас не начнет говорить сам с собой, а второй не станет льдом. Или пока не найдется кто-то, кому все это все-таки будет не все равно. Хотя, если честно, я не жду чудес.

Я смотрю на Эзара пока внутри поднимается тихий смех. Он выходит беззвучно, больше похож на выдох.

— Да ты просто неисправимый оптимист. Отличная поддержка. Сразу хочется встать и бежать в бой.

Прислоняюсь спиной к холодной стене, чувствуя, как камень впивается в лопатки, и закрываю глаза на секунду. После того случая на площади и казни прошло пять дней. Дариан не приходил. Кажется, он будет только рад, если я умру. Связь оборвется сама собой, и ему не придется пачкать руки. Из разговоров стражников удалось узнать, что на эридов объявлена охота. Люди обезумели. Думают, что если поймают хоть одну, заставят заплакать, то оживут их мертвые. Матери тащат детей к воротам дворца, требуя меня вылечить их болезни. Мужчины с ножами ходят по улицам, выискивая белые волосы. И все это из-за меня.

— Зачем я только это сказала… — произношу тихо, глядя в пол. — Словно не могла придумать ничего другого. Словно не могла просто промолчать или соврать по-другому. Я хотела спасти тебя, а вместо этого сделала нас всех добычей.

— Ты спасла меня, Элария. Это главное. Остальное… остальное мы разберемся. Если они начнут охотиться — мы спрячемся. Если они будут ждать чудес — мы исчезнем. Ты не виновата в том, что люди сошли с ума.

— Даже если нам удастся выбраться отсюда, — говорю я, подбирая слова, — нам придется очень постараться, чтобы добраться до Запредельного леса. Дариан сейчас точно усилит охрану, особенно у ворот и на выезде к старым дорогам. Он ведь теперь «совестливый» правитель, ему нужно показать всем, что заботится о людях и держит все под контролем.

Эзар не сразу отвечает, и я понимаю, что он тоже все это просчитывает — сколько стражи на площади, кто дежурит у ворот, как выбрать момент, чтобы не попасть под стрелы. Я слушаю, как он выдыхает, как медленнее двигает плечом, разминая затекшие мышцы.

— Вот увидишь, сестра, — говорит он тихо, но твердо, выпрямляясь и упираясь ладонью в стену, будто уже строит план. — Мы выберемся отсюда. Не сегодня, значит завтра. Не через ворота, значит через подземные ходы. А потом уйдем в Луциор, где люди нас не достанут.

— Луциор? — переспрашиваю я, потому что это слово звучит слишком странно. — Что это вообще такое?

Он усмехается, явно довольный тем, что смог меня удивить.

— То поселение в горах, — отвечает он, кивая в сторону воображаемого горизонта. — У озера. Ты же помнишь. Просто я подумал, ему нужно имя. Луциор. Звучит правильно.

Я на секунду закрываю глаза, представляя узкую тропу между скалами, холодную воду и тишину, в которой нет людей. Мы говорили о нем раньше, как о запасном пути, как о месте, где можно переждать бурю.

— С каких пор ты даешь названия целым местам?

— С тех пор как понял, что нам нужно свое. Это поселение всегда было просто «там, в горах». А если у места есть имя, значит, у него есть будущее. Мы станем этим будущим.

— Конечно здорово, что у тебя такая богатая фантазия на названия, — говорю я, поворачиваясь к нему и чуть прищуриваясь. — Но что будет дальше? Мы дойдем до этого твоего Луциора, спрячемся у озера, а потом что? Мы ведь не можем жить без людей, ты сам это знаешь.

— Я же тебе говорил, Элария, — отвечает он, глядя на меня так, словно я сказала, что-то наивное. — Эриды выше людей. Да, они смогли нас задавить, но только числом. Они всегда брали толпой, страхом, шумом. По отдельности каждый из них слабее нас.

Он наклоняется ближе, и в его глазах появляется знакомый огонь.

— Они наша пища, — продолжает он уже тише, спокойно глядя прямо на меня. — А значит… значит эту пищу придется добывать.

— Ты… собираешься охотиться на людей?

— Если не будет другого выбора. А другого выбора у нас нет. Значит, будет так.

Он говорит это так просто, как если бы речь шла о ловле рыбы в горном озере. И мне не по себе от того, как точно он сейчас подтверждает мои собственные слова, которые я бросила Дариану в лицо у окна. Про зверей. Про охоту. Про то, что мы выйдем сами, если нас загонят. Тогда я говорила это, чтобы уколоть, чтобы показать, что он играет с огнем. А теперь слышу это от Эзара, как план на будущее, и внутри что-то сжимается сильнее холода.

Я опускаю взгляд на свои руки. Иней на пальцах слегка подтаял после его имфириона, но тонкая белая кромка все еще держится у ногтей. Позволяю себе еще немного прижаться к брату, чувствуя, как сердце стучит слишком тихо. Мы сидим в темнице без звука, и на какое-то мгновение мне хочется, чтобы ночь не кончалась, потому что с каждым часом шансов выбраться все меньше, а мир снаружи меняется быстрее, чем мы успеваем дышать.

Эзар проводит рукой по моей руке, пальцы немного скользят по ткани сюртука, и вдруг я замечаю, как он крепко сжимает пальцы, словно специально не дает раскрыться ладони. Я делаю вид, что не замечаю, отвожу взгляд, потому что узнаю этот жест слишком хорошо. У него на пальцах уже проступил тонкий слой инея, такой же, как был у меня недавно.

Я прижимаюсь к нему ближе, ловлю себя на том, что никогда в жизни между нами не было такой настоящей близости, и почему-то сейчас это единственное, что удерживает меня в этом холоде. В эту секунду мне страшно оттого, что нам впервые не хватает даже злости друг на друга, только этот ледяной страх и хрупкое тепло, которое почему-то родилось между нами только сейчас, когда внутри каждого слишком холодно.

***

Скрип двери режет сон так резко, что я даже не сразу понимаю, что происходит. Невольно жду, что сейчас войдет Дариан — наверняка его лживое Величество пришел посмотреть, как эриды замерзают заживо. Может его