Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

От Мечислава шел почти зримый поток черной, нехорошей силы. Он давил, подчинял, он просто пугал! Я понимала, что страх – это одна из сил, над которыми властны вампиры. Внушать окружающим страх и ужас – это у них в крови. Так же как и неистребимое обаяние. В зависимости от того, что хочет сам кровосос. Казалось бы, другие вампиры должны были противостоять ему, кто-то лучше, кто-то хуже, но Годвин и Глорианна явно поддавались. И лица их выражали страх и растерянность. А Мечислав продолжал, не давая им опомниться.

– Вы сегодня же отправитесь домой. Иначе окажетесь виновными в смерти Альфонсо да Силва…

– А убийца…

– Вы должны были сопровождать его. Вы! Вадим!

Вадим влетел так быстро, словно под дверью стоял. А кто его знает…

– Да, шеф?

– Сегодня эти двое отправляются домой. Если еще раз они вступят на мою землю без моего разрешения, приказываю убить их. Немедленно. Вопросы?

Вопросов у Вадима не было. Вампир вытянулся в струнку и изобразил подобающий случаю поклон.

– Прошу вас…

Годвин и Глорианна буквально вылетели за дверь.

Мечислав фыркнул и развернулся ко мне.

– Теперь с тобой. Тебе не кажется, что нам надо поговорить?

– Что, сейчас?!

– А когда?!

– Когда я отосплюсь и хоть что-нибудь съем.

Вампир пожал плечами, заметно успокаиваясь.

– Хорошо. Завтра вечером я тебя жду. Возражения будут?

– Нет, – отчеканила я – и тут же сообразила, что попалась.

Вот гад! Скажи он сразу, что хочет поговорить со мной завтра вечером, я бы точно у него недельку спокойной жизни выбила. А тут…

Ладно. У него семьсот лет торгового опыта, а у меня – год без палочки.

Я поднялась с кресла. Следом за мной встал Шарль.

– Ладно. До завтра. А сейчас мы поехали домой.

* * *

– Как ты мог! Ты же обещал, что живыми они оттуда не выйдут!!!

– Не все в нашей власти! Ты лучше мне скажи, это ты убила снайпера?

– Я.

– Дура.

– Сам такой!

От удара женщина отлетела к стене, а мужчина навис над ней, разъяренный до предела.

– О чем ты вообще думала, делая это?!

– Что их сожрет эта тварь. Я же видела, что там происходит…

– А что ты оставила следы? Это как?

– А никак. Своей силой я не пользовалась. На это с лихвой достало человеческих способностей. А после убийства я все там обрызгала аэрозолями. Перцовый, антисобакин и прочие… Мой след никто не возьмет. Это точно.

– Смотри. Если что-то – я не стану ждать Мечислава. Я сам тебя раньше удавлю.

– Не удавишь. У тебя не так много союзников, которые искренне ненавидят эту компанию…

Вампир мрачно подумал, что это верно. На безрыбье – и рак рыба. И с такой дурой свяжешься за неимением умных.

– Ладно. Проехали.

– Пока – да. А что ты собираешься делать дальше?

– Переждем немного. А потом…

* * *

– Госпожа…

– Да. Ты опять все испортила, дура?

– Не смей со мной говорить так! – мгновенно ощетинилась медведица.

– А как еще с тобой говорить? У тебя что – все мозги сейчас между ног?! Кому пришла в голову идея предложить этим мерзавцам помощь с Альфонсо да Силва?! Кому?!

– Но вы ведь действительно можете замять его убийство…

– Могу! И имею некоторое влияние в Совете! Но если Мечислав не полный кретин, он тут же задумается, откуда подобные связи у вас! А он задумается! И начнет копать! Ты не думай, что раз у него смазливая мордашка, то он дурак! Этот вампир очень умен и расчетлив…

– Госпожа… но что же теперь делать?

– Ты – ждешь. А я буду говорить с Призраком.

– Госпожа…

– И если я еще раз узнаю о подобных предложениях с твоей стороны – тебя уже ничто не спасет. Ты меня поняла?

– Да, госпожа…

Глава 5. Учить. Нельзя помиловать

День 8-й

6 сентября

Понедельник

Будильник у меня китайский. Пищал он исключительно мерзко. Факт. И глаза с утра слегка косили. От недосыпания.

Шарль даже не проснулся. Пришлось пихнуть дракона посильнее.

– Умгуммм???

– Шарль! Очнись, зараза чешуйчатая!!!

Зараза очнулась с пятой попытки.

– Юля?

– Да! Я сейчас ухожу в институт! Вернусь после обеда. Квартира в твоем распоряжении, еда в холодильнике, ферштейн?

– Ага…

Дракон перевернулся на другой бок – и нагло уснул.

Вот кто он после этого?!

Счастливый человек. А я вот – студентка несчастная…

А ведь первой парой – Ливневский…

Ууууу….

Но на пару я не опоздала. Хотя пришлось попрощаться с мечтой о завтраке. И зевала я, сидя на паре, так, что челюсти вывихивались.

– Ты слышала, – толкнула меня в бок Маша, еще одна моя подруга. – Наташка пропала.

Я пожала плечами.

– Не слышала. Загуляла с парнем?

– Её второй день дома нету.

– А вас, Хилкова Мария, на лекции явно нету. Выйдите вон!!! – прогремел над ухом голос Ливневского. – Я никому не позволю разглагольствовать на посторонние темы, если дело касается такого важного предмета, как генетика! Это основополагающий предмет в биологии! И он будет иметь огромное значение в вашей будущей жизни! Если вы захотите, например, узнать, кто отец или мать ваших будущих детей…

Я перестала слушать.

Про исчезновение Натальи так никто ничего и не узнает. Мечислав об этом позаботится.

Смерти двоих «знаменитых» поп-певцов также будут признаны естественными. Наверняка. Вампиры – мастера заметать следы. Но в случае с Натальей я все-таки настою на своем. Надо дать знать ее родителям. Обязательно.

Нет ничего страшнее неизвестности.

Тем более когда речь идет о твоем родном ребенке.

– Леоверенская, а вы полагаете, что все уже знаете о генетике?

– Нет, – ляпнула я.

Ливневский издевательски прищурился. Господи, как же от него воняло козлом…

– Тогда почему вы позволяете себе меня не слушать?

– Потому что я и так точно буду знать, кто мать моих будущих детей.

Класс грохнул хохотом. Ливневский побагровел. Выглядело это откровенно жутко.

– Вон из аудитории!!!

Я возражать не стала. Собрала тетрадки и вышла.

Увы.

Чтобы тут же наткнуться на нашу политологиню.

Эмма Эдуардовна Поросенкова (да-да, именно так!) была среднего роста тощей брюнеткой со стильной стрижкой и в очках без оправы. Институт она закончила шесть лет назад. Пришла на кафедру политологии (по большому блату) и с тех пор нещадно изводила студентов.

Она оказалась из тех девиц, которые стремятся быть святее папы римского. Шпаргалки на ее зачетах приравнивались к смертному греху. Отсутствие на уроках – тоже к греху, но чуть меньшему. А экзамен с первого раза ей вообще никто не