Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Хорошая попытка, — мотнула головой, стирая наваждение. — Но я наводила справки об умельцах разрывать эфирное пространство. Они способны перемещать в иной мир лишь своё собственное тело, а не всех желающих.

Зэд усмехнулся с отчётливой интонацией снисхождения:

«Как же мало ты знаешь, дитя».

— Может мало, а может, ты намеренно меня обманываешь, чтобы не проиграть. Бой ещё не окончен, рефери даже отсчёт не начал.

«О чём ты, дьявол тебя забери?»

— О вечном. Погоня за прошлой жизнью — неблагодарное занятие. Спасибо за предложение, но я отказываюсь.

В голове немного прояснилось. Холод и техника подавления боли умеют остужать боевую горячку. Пора начинать финальный раунд, пока ещё не все силы растратила. Идём ва-банк и не стесняемся в средствах.

«Назови своё истинное имя, девушка. Я хочу знать его».

— Василиса Тобольская. Другого нет.

«Раз так, тебя под ним и похоронят!»

Зэд… вернее, Шоджи раскинул руки в стороны, поднимая армаду смерти — тысячи разномастных камней разом. Я повторила его движение. Если мне суждено здесь умереть — быть по сему, но свою эссенцию назад он не получит.

Напряглась изо всех ментальных сил. До боли в груди и висках сосредоточилась на каждой из миллиарда снежинок в радиусе тридцати метров и, как делала с песком в институте, приказала им воспарить вверх.

Вверх, сказала!

Всё тело пронзила острая судорога, меня будто бросили в чан с раскалённым металлом. Разум поплыл почти сразу, и сквозь алую дымку боли я увидела белую, сверкающую в лунном свете снежную завесу вокруг нас.

Великое Небо, как же красиво…

«Немыслимо», — изумлённо прошептал Шоджи. — « Ты не могла научиться этому так скоро».

— У меня были хорошие учителя.

Мельчайшие крупинки полетели в Зэда без предупреждения, и отбиться ему было нечем. Шоджи ослеп и оглох, а я покрепче сжала рукоять Кролика. Атакующая стойка Четвёртой техники цзяншу, на лезвии замкнуть псионическую линзу под параметры «Ревущей кары». Элегантный взмах клинком и удар!

Рой «экспансивных пуль» ужасающего заряда с треском впился в тело японца… И не принёс результата. Да как так⁈

Стихийный иммунитет, ну конечно. Избавившись от Рекса, Зэд переключился на защиту от моего воздуха.

Он шевельнул пальцами, и теперь уже его «армия» полетела в атаку.

Я закрылась щитом, но его уровня не хватило. Каменная волна с силой оторвала меня от пола и впечатала в стену так, что хрустнули рёбра. Мир на мгновение исчез — только боль, звон в ушах и солёный вкус крови во рту.

С трудом поднялась на корточки, опираясь на Кролика. Перед глазами плыло. Я больше чувствовала, чем видела, как медленно расползается безумная улыбка на губах противника. Вот и конец.

Зато Ярослав ушёл. Он жив, он спасёт Рихарда, всё не зря. Ну а я…

А у меня есть нож — последний довод.

Рука скользнула к голенищу. Пальцы сомкнулись на чёрном матовом лезвии. Сконцентрировала на нём всю оставшуюся после снежной пелены силу и сделала отчаянный бросок. Без расчёта, без надежды, как молчаливое прощай.

Нож, разогнанный психокинезом, ушёл вперёд невидимой кометой — быстрее, чем глаз успевает уследить. Прямо в сердце.

Хрясь!

Тело Шоджи дёрнулось. Он по инерции сделал несколько шагов назад и рухнул спиной прямо на ритуальный круг. Символично даже. Камни, что удерживал силой мысли, в который раз за ночь посыпались вниз мёртвыми птицами, и многострадальная пещера вновь погрузилась в звенящую тишину, которую нарушал лишь далёкий гул эссенции огненной стихии да шелест ветра, задуваемого в потолочные дыры.

До меня не сразу дошёл смысл произошедшего. Кажется… Я его убила? Но лучше убедиться. Зэд слишком страшный противник, чтобы поворачиваться к нему спиной, положившись только на воображение.

Всё так же не поднимаясь на ноги с опаской подползла к поверженному врагу. Маска слетела с него, открыв лицо человека, разменявшего шестой десяток. Крутой, однако, дед! Нож торчал точно в центре его груди — глубоко, до самой рукояти. В горле булькала густая тёмная кровь, глаза, ещё горевшие фиолетовым пламенем, смотрели в никуда. Никаких сомнений: Зэд доживал последние мгновения.

Внезапно он схватил меня за руку.

«Большинство людей не обладают… характером победителя», — на краю сознания зазвучал его слабеющий голос. — « По факту… большинство людей не обладают характером даже просто бороться…»

Пальцы второй руки японца коснулись символа стихии разума на круге.

«Они плывут по течению, следуя Судьбе… написанной другими…»

Я попыталась вырваться из хватки, но не смогла. Волю парализовало, рассудок подчинила чужая сила, в сравнении с которой я лишь песчинка, угодившая не в то время и место. А затем ритуальный круг, самого Зэда и моё тело объяли фиолетовые всполохи эссенции. Они смешались со снежинками, всё ещё кружившими в воздухе, и на несколько долгих секунд пещера осветилась неестественным серебристо-фиолетовым сиянием. Словно две жизни столкнулись друг с другом, разлетелись осколками и затерялись где-то высоко под сводами.

— Что ты делаешь⁈

« Что должен… Псионика… великий дар. Ей нельзя… владеть… слабому…»

Как только сердце Шоджи Икэда трепыхнулось в последний раз, сияние погасло, а с меня спал паралич. Стало очень пусто… внутри.

Я без сил упала рядом с мёртвым телом. Бездумно глядела в потолок и едва могла узнать пещеру. Интерьер изменился. Проёмы в потолке расширились, все сталагмиты и сталактиты были либо сбиты, либо разрушены, но складываться карточным домиком древний «муравейник» не собирался. Он стоял здесь тысячи лет и ещё простоит не меньше. Только снежинки тихо падали на израненную землю, укрывая её белым саваном.

Скоро начнёт светать.

Сознание потащило куда-то вниз, на самое дно в тёмную пучину, где в сонме мрачных мыслей нет ни единого проблеска надежды. Только вой волков. Тоскливый, протяжный, будто они прощаются с тем, кто ушёл навсегда.

Или встречают того, кто вернулся.

Глава 32

— Василиса…

Голос пробивался издалека, словно через тысячу километров ледяного безумия. Кто-то звал меня. Упрямо, настойчиво, с нотками страха, которые пробивались даже сквозь фиолетовую пелену тумана.

— Ну же, милая, вернись.

Звук плыл и искажался, теряясь в пустоте. Я уцепилась за него, как за нечто важное.

— Не смей уходить, чёрт возьми, Тобольская!

Красноярский. Яр.

Жив, значит.

Он говорил что-то ещё, слов не разобрать. Вроде бы долго. В левом боку расплывалось специфическое тепло, в котором я узнала действие Омеги. В технике внешнего исцеления Красноярскому далеко до профи, но кое-что