"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

старых балок и цепей, раскачивающиеся от каждого шага. Под нами зияли расщелины, уходящие в неизвестную глубину, откуда тянуло холодом и влажным, затхлым дыханием. Камни иногда осыпались вниз с тихим, бесконечно долгим эхом, и никто не решался проверять, есть ли там дно.

Гвардейцы двигались осторожнее, плотнее друг к другу; страх начинал проступать даже у самых самоуверенных. Офицер постоянно напоминал смотреть под ноги, не сходить с троп и не шуметь. Я шёл спокойно, будто подобные места были для меня привычны, и это, кажется, лишь укрепляло мою маску опытного бойца.

Ящероподобные твари попадались и здесь, выползая из боковых ходов и трещин, но теперь они были поодиночке или мелкими группами. Гвардейцы уже не паниковали: действовали слаженно и быстро. Клинки вспарывали чешуйчатые тела, копья пригвождали тварей к стенам, и вскоре всё снова замирало. Я не вмешивался без нужды, позволяя людям делать свою работу, забирая души лишь тогда, когда никто не смотрел. Карманы становились тяжелее от «жемчужин», но движения оставались лёгкими.

Внезапно раздался грохот.

Сначала я почувствовал телом короткую, резкую вибрацию в камне под ногами, будто сама гора вздрогнула в попытке выдохнуть. Затем звук догнал ощущение: глухой, тяжёлый удар, прокатившийся по шахтам волной. Задребезжали балки, натянулись цепи мостов и с потолка посыпалась каменная крошка. Где-то в стороне явно рванул газ — чья-то ошибка, роковое «авось». Эхо катилось долго, множилось, ломалось о стены, и вместе с ним пришло движение.

Ящеры полезли отовсюду. Картина сложилась ясная и неприятная: мы влезли в муравейник, и кто-то потревожил его ядро. Крики людей, команды офицеров, звон металла — всё смешалось в один плотный шум, на фоне которого твари двигались слишком быстро, слишком слаженно для безмозглых созданий. Их стало больше, и они уже не бросались вслепую, а пытались отрезать нам пути отступления, прижимая к краям троп.

— Держать строй! — рявкнул офицер, перекрывая хаос. — Не отступать!

И тогда вышла она.

Сначала показалась, что это лишь огромная, неровная тень. Потом камень затрещал, балки застонали, и из бокового зала, где раньше никого не было, выползло нечто настолько массивное, что шахта показалась тесной. Громадная ящерица, покрытая толстой, бугристой чешуёй, с раздутым брюхом и множеством уродливых наростов вдоль позвоночника, из которых сочилась вязкая, тёмная слизь. Матка. Её тяжёлое, как работа кузнечных мехов, дыхание было слышно даже с расстояния. Вокруг неё ящеры метались иначе, возбуждённо, словно повинуясь немому приказу.

— По крупной! — крикнул офицер, и один из гвардейцев, охваченный пылом или ужасом, рванул вперёд первым.

Он не рассчитал. Удар был быстрым и страшно простым: матка дёрнула головой, и массивный хвост описал дугу, сметая всё на своём пути. Гвардейца швырнуло, как куклу. Он ударился о стену и исчез из виду в пропасти, а вместе с этим что-то в отряде надломилось. В этот миг пол под ногами снова содрогнулся, старый навесной мост дёрнулся, и я понял, что стою слишком близко к краю.

Следующий толчок оказался сильнее. Настил ушёл из-под ног, и я полетел вниз, успев лишь инстинктивно ухватиться за цепь. Мир перевернулся, воздух вышибло из лёгких, ладони обожгло острой болью, а подо мной разверзлось ущелье — тёмное, бездонное, с эхом, в котором тонули крики и рёв твари. Я повис на мосту, цепляясь пальцами за холодный металл, и чувствовал, как он раскачивается, а каждая секунда вытягивает из рук силу.

Я попытался подтянуться, вжать локоть в край настила, найти хоть какую-то опору, но пальцы скользили, а мышцы уже начинали дрожать от перенапряжения. Мост раскачивался всё сильнее, цепи звенели, будто насмехаясь, и именно в этот момент из тьмы полезли мелкие ящеры. Они цеплялись за балки, за верёвки, за мои сапоги. Шипели, клацали зубами, тянули вниз, добавляя лишний вес и хаос. Один ухватился за рукав, другой полоснул когтями по предплечью. Я едва не разжал пальцы, когда резкая боль прошла через руку.

Я зло и упрямо потянулся снова, но вместо привычной пустоты внутри вдруг что-то сдвинулось. Перед глазами вспыхнуло не каменное ущелье, а совсем другое: залитое солнцем побережье, светлая комната, прикосновения тёплых ладоней, кулон на тонкой шее. Виолетта. Её голос, её смех, её «обещай». От этой мысли по телу разлилось неприятное, вязкое ощущение, словно кто-то сжал сердце и резко дёрнул. Я не имел права здесь висеть. Не имел права сорваться. Не имел права бесследно исчезнуть.

И вот тогда накрыла настоящая, животная паника. Дыхание сбилось, грудь сдавило, пальцы начали неметь. Каждая попытка подняться наверх стала отчаянной, неровной и слишком резкой. Я дёргался, тратил силы впустую, слышал собственное хриплое дыхание громче всего остального. Страх, густой и липкий, лез в голову: если сейчас, если здесь — то всё. Никакой цели, никакой мести, никакой дороги назад.

— Эй! Держись! — крик прорезал шум, резкий и живой.

Я поднял голову и сквозь пелену увидел его — того самого парня, с которым мы сидели утром. Лицо грязное, в крови, глаза расширены от ужаса, но решимость в них была подлинной. Он не раздумывал. Подполз к краю, отбил ударом сапога ящера, что тянул меня за руку, и, рыча от напряжения, ухватил меня за воротник.

— Давай! Сейчас! — крикнул он, и в этот момент я зацепился за его голос, как за последнюю опору.

Я рванулся вверх, вложив в движение всё, что осталось, и даже больше. Цепь болезненно врезалась в ладонь, но потом настил оказался под грудью, и чужие руки вытянули меня на мост. Я перекатился, судорожно втянул воздух и несколько секунд просто лежал, уставившись в камень, пока мир переставал вращаться. А вокруг продолжался хаос.

— Я… я же говорил, — выдохнул он, нервно усмехнувшись, — что страха нет… но, кажется, врал.

Я ничего не ответил. Лишь сжал пальцы, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. Где-то в мыслях всё ещё жгло имя Виолетты, и теперь я знал точно: пока оно со мной, я не имею права так глупо подохнуть.

— Пора заканчивать, — выдохнул я, собираясь с силами и поднимаясь на ноги.

Картина вокруг была хуже моих ожиданий. Половины отряда уже не было. Кто-то сорвался в расщелины, кого-то утащили демоны, чьи-то тела лежали на камнях неподвижно. Офицера я увидел почти сразу: он лежал у обрыва, шея неестественно вывернута, шлем расколот, взгляд пуст. Командовать было больше некому.

Матка ревела, сотрясая шахту. Огромная, уродливая, она ворочалась среди камней, прикрытая мелкими созданиями, как щитом. Настоящий муравейник. Разрушь сердце — и всё остальное рассыплется.

— Кто ещё