Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

И, достав из кармана формы крохотный листочек, помахал им перед нами:

— Во! Два пять семь… ну, в общем, неважно… Лиза!

Леха, рисуясь, нежно поцеловал листочек с номером телефона, а потом любовно спрятал его в карман.

— Ого! — восхитился Тимур и попытался было выудить из рук у приятеля листок, но тот ловко отдернул руку. — Лиза? Это рыженькая такая? Из-за которой ты с Коляном на уроке сцепился? Ты уже и телефон у нее взял? Когда успел?

— Долго ли умеючи! — снисходительно поглядывая на нас, сказал Леха. — В воскресенье с ней в кино идем!

— Ладно! — радушно отмахнулся Колян. Он, кажись, и забыл уже о недавней стычке с однокашником. — Кино, вино, домино… Забирай. Все равно мне вблизи ее нос не понравился… А Миха у нас и вовсе сегодня отжег. Да, Миха?

Детдомовец Миха, до этого молча сидевший на тумбочке и не принимавший никакого участия в беседе, вдруг отвернулся, спрыгнул на пол и вышел в коридор, никак не отреагировав на оклик однокашника.

— Чего это с ним? — недоуменно спросил Колян.

Глава 16

— Фиг знает! — пожал плечами Тимур. — Вечно у Михи какие-то свои закидоны. Скрытный он какой-то парень. Коробочка в себе… и вообще… Эти детдомовцы… они какие-то странные… И вообще…

— И вообще харэ кости мыть парню! — резко оборвал я однокашника. — Тем более — у него за спиной. Миха — отличный пацан! Хорош языком чесать! Поживешь в детдоме с Михино — еще не той «коробочкой» станешь. А если ты забыл, Белкин, то я тебе напомню: первыми суворовцами в основном сироты и были. Те, у кого родители погибли на войне! Напомнить, на какой войне? Почитай историю Суворовских училищ!

Терпеть не могу сплетни!

— Ладно, ладно, — пробурчал Белкин. — Не то хотел сказать. Чего завелся-то, вице-сержант?

— Прохладно! — рубанул я. — Че, как бабки на лавке, треплетесь?

— Короче, пацаны! — вмешался Игорек Лапин. — И правда! Хорош кости мыть! Кто куда? Я в буфет!

— В буфет? — удивленно переспросил его Леха «Пряник». — Уже? Ты ж на обеде две порции плова навернул. И еще три компота выпил! И опять голодный? Слушай, «Лапа», сходил бы ты на рентген, что ли? Может, у тебя два желудка?

— Да какие два желудка? Шутишь? Там коржики просто свежие! — затараторил было Игорек, — Прям как бабушка моя печет! Вот я и хотел…

Я заметил, что Лапин мигом смутился и густо покраснел. Да и глазки забегали… Угу, «коржики свежие». Знаем мы эти «коржики». Симпатичные такие, с губками и глазками…

— Да харэ, пацаны! — рассмеялся Колян и снисходительно посмотрел на красного, как рак, Игорька. — Ясно ж, почему «Лапа» теперь в буфете прописался. И вовсе не из-за коржиков. Просто есть там одна булочка…

— Что за булочка? — мигом навострили уши близнецы Белкины.

Колян подмигнул приятелям и продолжил:

— Ну такая булочка… — и он взмахами рук нарисовал женскую фигуру в воздухе… — Сладкая. Сдобная булочка. Горячая, мягкая. С помадой… с красной… Раскололи мы уже тебя, «Лапа».

— Булка с красной помадой? — недоверчиво переспросил Тимошка. Он, кажись, так и не понял, о какой такой сладкой булочке вещает Колян. — Да ты гонишь, Антоныч! Ты компота забродившего обпился, что ль?

— Да просто влюбился наш «Лапа» в буфетчицу! — не сдержавшись, рубанул Тимур правду-матку. — Вот и все!

— У-у-у-у! — загалдели пацаны. — В буфетчицу? Это в Ленку, что ли?

Игорек покраснел еще больше. Цвет лица его уже, кажись, с огнетушителем сравнялся. Еще чего доброго, рванет за Михой в умывальник. И кто Белкина за язык тянул?

То, что Игорек неровно к нашей Леночке, вчерашней школьной выпускнице, дышит, я уже давно понял. Он в буфет гонял, как на работу. То за компотом, то за пирожком, то за конфетой.

— Хорош, хорош! — снова вмешался я. — Сказал же: нечего трепаться, как бабки на лавке. Мужики, давайте, шевелите батонами. На «сампо» пора. А кому охота языками почесать — попросите дома платочки у бабушек и садитесь в увале на лавочку. Все, трындеж окончен!

Миха в тот день надолго умывальник оккупировал. Даже на самоподготовку едва не опоздал. Молча прошагал к своей парте, взял учебник и уткнулся в него, согнувшись в три погибели. Он и так был невысокого роста. Мы его даже прозвали «Пи-пополам». А сейчас еще больше съежился и походил на пятиклассника.

Так мой приятель и проходил несколько дней — с мордой клином. Даже двоек нахватал. А когда настал следующий урок танцев, приятель и вовсе от огорчения стал походить на тень. Черноволосая красавица, с которой он танцевал в прошлый раз, не появилась на занятии.

Зато Леха «Пряник» был просто на седьмом небе от счастья и не отлипал от своей рыженькой Лизоньки. Вот уже второй раз он танцует с ней! А в воскресенье еще и в увал пойдет в кино! Если, конечно, себе залет не организует. Мария Федоровна, ясен пень, заметила «химию» между подростками, но возражать не стала — танцевала парочка вполне прилично. Чем, бы как говорится, дитя не тешилось, лишь бы не забеременело. Ну а остальные парни пообсуждали вновь образовавшуюся ячейку общества, да и переключились потом на что-то другое.

В этот раз пацаны, как и в прошлый, намарафетились знатно. Накануне в бытовке было не протолкнуться — каждый хотел отпариться да отгладиться. Форму, само собой, начистили. Ботинки и бляхи надраили до одури. Воротнички, само собой, свежие подшили. Негоже в грязных к девочкам идти.

Правда, чуток с одеколоном пацаны переборщили. Дух стоял такой, как будто корова сдохла в парфюмерном магазине. Надушились каждый кто чем может. И, естественно, не «Диором» или «Живанши»… А парфюмерной промышленностью семидесятых.

Учительница Мария Федоровна, учуяв адскую смесь одеколонов «Огуречный», «Тройной» и еще какой-то дряни, поморщилась, но деликатно промолчала. Остальные девчонки тоже малость скривились, но отказываться танцевать с бравыми кадетами не стали. Рыженькая Лиза, правда, чихнула пару раз, когда Леха кружил ее в вальсе, одними губами беззвучно отсчитывая: «Раз-два-три, раз-два-три». Но, кажись, на их с Лехой взаимной симпатии это отрицательно не сказалось.

А вот кое-у-кого другого далеко не все было в шоколаде.

Миха Першин, увидев, что предмет его обожания — загадочная черноволосая красавица — не появился на уроке,