Плохое время для чудес - Андрей Андреевич Уланов

канонов любимого аранийскими чиновниками дварфоко. Душа этого архитектора явно просила и требовала «полёта в камне» в коррезском «стиле высокого искусства». Нижние этажи фасада еще кое-как укладывались в общую канву проспекта, выделяясь лишь обилием скульптур в качестве поддерживающих элементов. Гномы обычно предпочитали колонны, объясняя это большей практичностью и простотой расчета. Хотя, как не без ехидства замечал один из моих наставников, статуи великих подгорных жителей довольно сложно использовать в качестве опорных элементов архитектуры в силу их квадратности, местами переходящей в шарообразность.

Впрочем, без гномского влияния здесь тоже не обошлось. Правда, довольно неожиданным образом. Над зданием возносилась к серым тучам неожиданно изящно-хрупкая башенка, живо напоминавшая формой классический колпак холмовых гномов. Если дать волю фантазии, легко вообразить, как некий великан, гуляя по проспекту, захотел чем-то украсить очередную серую коробку. Или южным ветром занесло волшебное зерно — синюю надстройку из стекла и стали, подсвеченную изнутри теплым желтым светом, без труда можно было представить сказочным цветком, чудом проросшим сквозь унылый камень.

— Приходилось бывать здесь раньше?

— Нет… я даже не знаю, пускают ли внутрь эльфов.

— Как и младших офицеров, — Аллан провел ладонью по погону, стряхивая капли с золотой мишуры, — если, конечно, это не отпрыски влиятельных Домов. Тем интереснее будет заглянуть сюда.

Стоящий у входных ворот — назвать эти монументальные сооружении дверью было бы явным оскорблением — привратник и в самом деле встретил нашу парочку ледяным взглядом, где недоверие густо замешалось на презрении. «Какой-то офицерик и барышня», да еще пришедшие ногами, а не появившиеся из воздушного катера или хотя бы кареты, явно не походили на обычных посетителей данного заведения. Однако продемонстрированная лейтенантом визитка растопила этот лёд быстрее кипятка.

— Прошу вас, сэр, миледи. Вас ожидают.

Огромная створка сдвинулась, вопреки моим ожиданиям, почти бесшумно, выпустив наружу волну тепла — и так же бесшумно закрылась за нашими спинами, оставив холодную морось осеннего Клавдиума бессильно скрестись о черные дубовые панели. Здесь, внутри, глаз радовала яркость зелени, мелодичное журчание фонтанчиков и водопадиков, в которое плавно вплеталась тихая музыка.

Пара стоящих наготове у входа слуг избавили нас от верхней одежды с ловкостью, заставившей бы позеленеть от зависти многих карманных воришек. Затем на сцене появился… нет, это все-таки был не уходящий гость, хотя по величавости шествования он мог бы поучить многих лордов. По крайней мере, во время моего краткого знакомства с двором Её Величества и слуги и дворцовые чиновники перемещались более суетливо, чем этот человек в красно-черном сюртуке с серебряным шитьем и жезлом в руке.

— Милорд, миледи… прошу следовать за мной.

В первый миг я даже не поняла, зачем нас ведут к небольшой беседке — настолько разительный контраст она представляла с тем чудом гномских паровых технологий, на котором я недавно совершила путешествие в «город под городом». И лишь когда еще один красно-черный, паренек лет пятнадцати, с донельзя важным видом передвинул рычаг, и «беседка» с тихим щелчком начала подниматься вверх, я поняла, что и это тоже — лифт. Он возносил нас плавно и совершенно бесшумно, пока мы не оказались в той самой волшебной башне. Удивительно, но и вблизи массивные стальные балки с рядами заклепок не разрушали общее впечатление хрупкости конструкции. Казалось, подуй ветер чуть сильнее и зацепившийся за металл мыльный пузырь лопнет, осыпав крышу и мостовую внизу мириадами радужных осколков.

— Как вам «Небесное око»?

Марк Бентинк мало изменился со момента нашей последней встречи. Он по-прежнему предпочитал одежду светлых тонов и закалывал галстук простой бронзовой булавкой. А вот духи были другие, тоже с черным перцем, но среди верхних нот преобладали амбра и базилик. Что-то новое, незнакомое… «Огненный покой» из новой коллекции коррезского «Дворца Ароматов»?

А еще в нашу прошлую встречу младший, а теперь единственный сын и наследник главы Дома Бентинк не щеголял темными пятнами под глазами.

— Чересчур пафосно, я бы сказал, даже в мелочах, — Аллан щелкнул ногтем по золотому тиснению кожаной папки с надписью «меню», — хотя должен признать, вид отсюда неплохой.

— Многие воспринимают именно такой стиль как должное, — пожал плечами Марк. — И даже обижаются, если, по их мнению, в суп не доложили нужной порции почтения к величию. Да, кстати… я взял на себя смелость сделать заказ для вас. Сегодня на кухне шефом Ионаи Кирота, у него великолепно получается утка по-думнонски и эльфийский сырный суп… да, мисс Фейри, я в курсе, что эльфы к этому рецепту не прикасались даже мизинцем, но все равно рекомендую.

— А вино?

— Обычно прошу, чтобы они подобрали сами, — улыбнулся Марк, — и пытаюсь угадать, что принесут. Не подумайте, вообще-то я не очень азартен, просто интересно, насколько твой выбор совпадет с мнением виночерпия. К утке обычно подают красные вина… думаю, сегодня это будет «золотой принц» пяти- или семилетней выдержки.

— Тут я пас, — Аллан откинулся на спинку кресла, — мое жалование пока не дает шанса стать ценителем вин, идущих по тридцать наггетов за бутылку. И… поэтому его разливают в такие крохотные бокальчики?

— Нет, — лорд Бентинк также чуть подвинулся, давая официанту расставить бокалы. — Это другое. Вино со травами и специями, еще один модный кулинарный изыск из-за хребта Глен-Мор. Считается, что должен возбуждать аппетит перед основным блюдом.

— Моего аппетита и так хватит на гуся, — лейтенант осторожно взял тонкую ножку бокала и принюхался. — Пахнет как любимая заварка нашего гнома, не так ли, мисс Грин… Фейри, что вы увидели в окне настолько интересное?

— Камень перед зданием Адмиралтейства.

— А-а, памятник пустого места.

— Разве он не называется «В ожидании»? — удивилась я. — Насколько помню, ваш король не смог исполнить свою клятву поставить на него вражеский флагман, потому что тот был потоплен в бою у мыса Тра…Тене…

— У мыса Кабо Роиг. — Перебил меня лейтенант О’Шиннах. — Сражение длилось весь день, к вечеру от союзного флота осталось не более десятка кораблей. Флагман верзандийцев атаковали три наших линкора. Он отбил один абордаж, второй… потерял большую часть команды, погиб адмирал, капитан, почти все офицеры… и когда наши корабельные пехотинцы в третий раз прорвались на батарейную палубу, кто-то из оставшихся в живых верзандийцев бросил факел в пороховой погреб. Конечно, — добавил Аллан, — можно было бы водрузить на постамент другой корабль — в том сражении одних линкоров захватили не меньше пяти. Но Генрик приказал оставить его