Имперский повар 7 - Вадим Фарг

О, нет, неужели началось?

* * *

Я сидел в кабинете в Стрежневе, но мыслями был за сотни километров отсюда. В родном Зареченске.

Передо мной на столе лежал телефон. Экран светился, показывая фотографию, присланную Настей. Я читал строчки, и буквы превращались в картинки. Я вспоминал её слова и видел всё так ясно, словно сам стоял за барной стойкой «Очага» и протирал бокалы.

Это случилось за десять минут до закрытия.

В зале было тихо. Последние посетители доедали десерты, звенели ложечками, обсуждая новости. Настя сводила кассу, устало потирая виски. Даша на кухне уже гремела кастрюлями, начиная большую мойку. Обычный вечер.

Дверь открылась без скрипа. Колокольчик над входом звякнул коротко, словно поперхнулся.

Вошли трое. С первого взгляда можно было понять, кто явился: кожаный куртки, золотые цепи и типичные бандитские морды.

— Мы закрываемся, — сказала Настя, не поднимая головы от кассы. — Извините, кухня уже не работает.

— А мы не есть пришли, красавица, — ответил тот, что шёл в центре.

Голос у него был тихий и вкрадчивый. В нём слышался тяжёлый южный акцент. Он не коверкал слова, но произносил их так, будто перекатывал во рту гальку.

Настя подняла глаза и замерла.

У этих троих были абсолютно мёртвые глаза. Не злые, не агрессивные. Пустые. Как у мороженой рыбы на прилавке. Они смотрели на мою сестру не как на человека, а как на объект. Как на стул или тумбочку, которую можно переставить. Или сломать.

— Мы ищем, — продолжил говоривший, подходя к стойке. — Одну птичку. Птичку зовут Лейла.

Настя сглотнула. Я знал, что в этот момент у неё внутри всё похолодело. Но она выдержала взгляд. Моя школа.

— Здесь нет никакой Лейлы, — твёрдо сказала она. — Вы ошиблись заведением.

Южанин улыбнулся. Улыбка коснулась только губ, глаза остались ледяными.

— Ошиблись? — он покачал головой. — Мы редко ошибаемся, милая. Птичка вылетела из гнезда, но далеко улететь не могла. Говорят, она любит вкусно поесть. А здесь, говорят, вкусно кормят.

В этот момент из кухни вышел Кирилл. На нём был фартук официанта, в руках поднос с горой грязной посуды. Проходя мимо столика гостей, он «случайно» зацепился ногой за ножку стула.

Грохот стоял страшный. Поднос полетел на пол, тарелки брызнули осколками, недопитый чай плеснул на ботинки южанам.

— Ой! — взвизгнул Кирилл, падая на колени и начиная суетливо собирать осколки. — Простите! Ради бога, простите! Я такой неловкий! Сейчас всё уберу!

— Идиот, — брезгливо бросил один из спутников главного, отряхивая брючину.

Кирилл ползал у их ног, бормоча извинения. Но я знал, что он делает на самом деле. Он запоминал. Обувь дорогая, ручной работы, но пыльная, значит, приехали издалека на машине. Татуировка на щиколотке у того, что слева. Змея, кусающая кинжал.

— Уйди, — главный легонько пнул Кирилла носком ботинка. Не больно, но унизительно.

Кирилл отполз, прижимая к груди осколки тарелки, и скрылся на кухне.

Южанин снова повернулся к Насте.

— У вас тут уютно, — сказал он, оглядывая деревянные панели стен. — Много дерева. Красиво, но опасно.

— В каком смысле? — напряглась сестра.

— Пожары, — он развёл руками. — Дело житейское. Искра, проводка… или просто неудача. Дерево горит быстро, красавица. Иногда даже страховка не помогает.

— Нам нужна страховка? — спросила Настя, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Вам нужно покровительство, — поправил он. — И информация. Мы оставим вам… напоминание.

Он достал из кармана белоснежную крахмальную салфетку. Аккуратно, не спеша, свернул её в треугольник. Затем извлёк из внутреннего кармана чёрную зубочистку. Одним резким движением он проткнул салфетку насквозь и воткнул острие в деревянную стойку. Чёрная игла вошла в неё, как в масло.

— Если птичка появится, или вы вспомните, где она вила гнездо… — он не договорил.

Троица развернулась и вышла из закусочной так же тихо, как и вошла. Только колокольчик снова звякнул, словно выдохнул с облегчением.

* * *

В кабинете было слишком тихо. Лёгкая метель за окном могла бы хоть немного разогнать ту жуткую атмосферу, что царила вокруг нас со Светой, но нет. Я смотрел в окно, видел снег и клял его всем на чём свет стоит.

Омар говорил, что «Синдикат» не любит такую погоду. Но также он сказал, что они пошлёт «гончих псов». От Фатимы нет новостей, но эти уроды всё же вышли на нас. На меня и Настю. И виноват только я.

— Игорь? — тихо позвала меня Света, вырвав из пучины самобичевания. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но здесь нет твоей вины.

— Уверена? — я бросил на неё суровый взгляд, отчего она вздрогнула.

— Это война Алиевых. Ты не мог знать о врагах Фатимы, когда принял на шоу Лейлу, — Света усмехнулась. — Более того, тебе не оставили выбора. Тебя, можно сказать, подставили. Что Фатима, что Яровой, и даже Увалов…

— Хватит, Свет, — прервал её я и протяжно вздохнул. В чём-то она была права. Но это не меняло того факта, что моей сестре угрожает ОПГ. — Да, я просто делал своё дело и не собирался вмешиваться в их разборки. Но теперь Лейла со мной, и я не собираюсь её отдавать на растерзание стервятникам.

— Так, может, стоило бы? Она тебе никто и…

— Света! — я слегка повысил голос, отчего она недовольно поджала губы. — Ты прекрасно знаешь, что я не такая конченая тварь, чтобы размениваться жизнями. Уверен, они уже знают, где искать Лейлу, так как смотрели наше шоу. И к Насте они пришли уже с этими знаниями. И если это так, то, отдав им Лейлу, я ничего не изменю. Наоборот, покажу свою слабость.

— И что ты предлагаешь? — я видел, как волнуется моя продюсер и полностью разделял её чувства. Но поддаваться панике не имел права.

Рука невольно потянулась к ящику стола, где покоился «Телефон Судного дня». Но я вовремя себя остановил.

Нет, пока не стоит пороть горячку. Или же пришло то самое время? Как я смогу разобраться с теми, кто привык превращать людей в котлеты? Буквально!

— Это послание не только для Лейлы, — тихо продолжил я, вновь погружаясь в размышления. — Оно и для меня. «Синдикат» дал понять, что мои успехи им по вкусу. И они планируют довести до ума то, в чём не преуспели Алиевы.

—