Отставникъ - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

С дуру, не иначе, расписался! И только потом сообразил, что седло-то брать не следовало. Просил его на хранение обратно взять, но кастелянша ни в какую не согласилась. Пожаловалась, что оно много места занимает и очень рада, что избавилась. Пришлось его в палату тащить, как и чемодан. Настя же взяла все остальное. Короткая ревизия показала, что все основные вещи в целости. Правда, большая их часть мне даром не нужна, но пока выкидывать не стал. Переоделся в армейскую форму, документы в нагрудный карман положил, в кобуру револьвер, засапожный нож за голенище сапога, двести пятьдесят рубликов ассигнациями в портмоне. В общем, к прогулке готов. Оставаться в госпитале не собираюсь, пора и честь знать.

— Михаил Юрьевич, куда задумали сходить? — поинтересовалась Анастасия, когда мы покинули территорию госпиталя. — Подозреваю, что у вас есть какой-то план, — она лукаво на меня посмотрела.

— Верно, — не стал отнекиваться я. — Боюсь, во Львове придется на пару дней задержаться, пока не утрясу вопросы с военным ведомством. Поэтому, надо бы снять квартиру, находиться в госпитале осточертело. Как насчет того, чтобы меня у себя приютить?

Моя спутница в изумлении на меня уставилась, такого она никак не ожидала.

— Настя, тебе же велено за мной ухаживать, даже неотложные процедуры доктор указал, какие провести, если мне станет плохо.

— Михаил Юрьевич, вы намекаете на клизму? — сдерживая улыбку, задала вопрос та.

— Чур меня! — отмахнулся я. — Нет, такого не допущу! Но проследить за тем, чтобы вовремя принимал выписанные пилюли должна ты и никто другой. И не бойся, пальцем тебя не трону, если сама того не пожелаешь.

— Задумали совратить? Неужели считаете наивной сестру милосердия, которая ухаживала за ранеными и чего только не наслушалась и не видела? — недоверчиво хмыкнула девушка.

— Почему бы и нет, — спокойно пожал плечами. — Мы люди взрослые, собой не дурны, а физиология своего требует. Ты же медицинский работник и знаешь это лучше меня.

Девушка растерялась и задумалась, я же осматриваюсь по сторонам и вижу привычную картину, которая отложилась в памяти. Неспешно проезжают пролетки, по тротуару идут горожане. Лоточники всех мастей наперебой пытаются сбыть товар. Кто-то предлагает пирожки, другие сигареты и какие-то безделушки. Несколько подростков рекламируют газеты и пытаются их всучить прохожим. На перекрестке прогуливается городовой, выполняющий функции регулировщика. Вот проехал грузовик, а следом за ним легковой автомобиль. Движение не оживленное, про пробки тут еще не слышали и правила дорожного движения условные. Удостоверения на право управление автомобилем уже выдают и даже принимают экзамены на знание ПДД. У меня такой бумаги нет, как и за рулем в этом мире еще не сидел, но не думаю, что с управлением машиной не справлюсь.

— Ты шутишь или говоришь серьезно? — задала вопрос Анастасия.

— Нет, — посмотрел на нее и улыбнулся. — Не трусь, все будет хорошо.

— В-в-в каком смысле? — чуть заикнувшись и покраснев, уточнила та.

— Во всех! — усмехнулся я, но понял, что зашел чуть дальше, чем следовало, поэтому попытался ее успокоить: — Госпожа Исаева, ты же не считаешь меня маньяком и что пью кровь девственниц на ужин, а на завтрак их съедаю? Нам с тобой многое предстоит сделать, думаю, мы друг другу пригодимся, даже если и не будем постель делить. Насчет же совместного проживания, пойми меня правильно. Предложил не из-за своей какой-то озабоченности и неудовлетворенности. Если потребуется, то в заведение с девочками наведаюсь. На сегодня нам надо держаться вместе и ничего личного. Согласна?

— Может быть лучше снять номер в гостинице, если вскоре из города уедем? — задала вопрос Настя.

Не стал ей ничего отвечать, махнул пареньку с газетами и тот ко мне подбежал и спросил:

— Господин поручик, чего изволите почитать? Желаете сводки с фронтов, как мы бьем врага? А может вас заинтересуют светские сплетни? Или…

— Газету с объявлениями, про столичные новости и фронтовую, — перечислил я.

— Извольте двадцать копеечек, — протянул мне три газетенки пацан, глаза которого хитро сверкнули.

— Это же грабеж! — возмутилась моя спутница, она обвиняюще выставила в сторону пацана указательный палец. — Три дня назад, именно эти газеты, у тебя покупала и взял с меня двенадцать копеек!

— Держи пятнадцать, — достал из кармана серебряную монету с таким номиналом и протянул пацану. — Сдачи не надо.

— Благодарствую, господин хороший, — сделал полупоклон пацан, а монетка из моих пальцев исчезла и затерялась в каком-то кармане уличного торговца.

— Господин Голицын, вы очень расточительны, — буркнула Анастасия.

— Еще и по этой причине ты должна ко мне переехать, — усмехнулся я и выставил локоть: — Не желаешь взять меня под руку?

Девушка осторожно положила пальчики на мою руку, и мы продолжили идти вперед пикируясь. Среди вывесок ищу лавку готового платья. Необходимо сменить мундир на гражданскую одежду, чтобы не привлекать внимания. Хотя, военных на улице города много, но в путешествии, к поручику, направляющемуся с фронта, возникнут вопросы. Нет, скрывать нечего, документы будут в порядке, но на мелочах могу проколоться. У меня нет привычки, когда в военной форме, отдавать честь встречным офицерам. Большую часть времени этого не требовалась, мундир надевал редко. Тем не менее, уже пару раз всю ладонь к козырьку фуражки прикладывал. А требовалось приложить два пальца, указательный и средний, развернув ладонь наружу! Надеюсь, никто на это внимание не обратил. А еще, у меня нет-нет, да и проскочит какая-нибудь фраза, вызывая удивление у моей спутницы. Конечно, в общем и целом, за своей речью слежу, но в образ вжиться оказалось не так-то просто. При этом знания есть, как и что должен делать.

— Анастасия, как насчет того, чтобы сменить образ? — поинтересовался я, рассматривая витрину с женским манекеном, в бальном платье.

— У меня есть дорожная и выходная одежда, — отрицательно покачала та головой.

— А она подойдет для студенческой жизни? — уточнил у нее, заранее зная ответ. — Готов побиться об заклад, что твои вещи скромные, дешевые и тебе не подходят.

Зная, что она экономит каждую копейку, то в своих рассуждениях уверен на сто процентов.

— Когда поступлю, обживусь и подзаработаю, то и о нарядах подумаю, — ответила девушка и попыталась увести меня от витрины.

— У нас с тобой на обновки двести рублей,