1977 - Александр Александрович Скок

Ее сосредоточенный взгляд, чуть приоткрытые губы – все это вызывало у меня странное чувство. Это было нечто иное, чем животное влечение, которое я испытывал к Юльке. С Аней все было сложнее, изысканнее. Она напоминала мне хрупкую фарфоровую статуэтку, которую хотелось беречь и защищать. И в то же время в ней было что-то загадочное, манящее.

И тут меня осенило. Я мог помочь ей! Конечно, латынь была для меня темным лесом, но у меня было другая идея. Слова слетели с губ сами по себе:

– Я могу помочь вам с латынью.

Аня замерла, затем подняла на меня глаза, которые впервые за время нашего знакомства смотрели прямо мне в лицо. В них я прочитал удивление.

– Но вы же сказали, что знаете только английский…

– Да. Но есть у меня одна идея, – загадочно улыбнулся я. Так, а тут надо осторожней подбирать слова. – «Науку и технику» читали? Ученые изобрели удивительное устройство, которое позволяет передавать информацию на расстоянии.

Аня покачала головой, и в ее глазах мелькнуло сомнение. Я мысленно представил себе эту картину: крошечный беспроводной наушник, прячущийся в ее ухе, и мой телефон у меня руках, тихий заговорщик, готовый дать ей ответ. Или рация. Много вариантов. Связь через блютус. Безумная идея, но она мне нравится.

Сегодня вторник, зачет послезавтра. Успею смотаться к себе за наушником и телефоном.

– Давайте свой номер. Я посмотрю, что можно сделать. Завтра позвоню. В четверг утром, буду около вашего учебного заведения.

Она смотрела на меня, словно заглядывая в бездну.

– Даже не знаю, – неуверенно сказала Аня, снова опустив свой взгляд. Я видел, как она колебалась.

– Никто не узнает, – прошептал я, и в моих словах сквозило нечто большее, чем просто обещание. – Это будет наш маленький секрет.

Аня вздохнула.

– Хорошо.

Я протянул ей салфетку.

– Запишете свой номер телефона.

Она вывела на салфетке свой номер, и в этих цифрах мне почудилось некое заклинание, способное связать наши судьбы. Я спрятал салфетку во внутренний карман, ощущая, как между нами протягивается невидимая нить.

– Не бойтесь, – сказал я, и в моих словах звучала не просто уверенность, а обещание. – Все будет хорошо.

Ее голубые глаза цвета льдов Антарктики затуманились. В них читалось столько сомнений, столько страхов… И в то же время – надежда. Она пожала плечами. Внутренняя борьба между выбором учить или схитрить играла тенью на ее лице. А затем я заметил, как она приняла для себя какое-то решение.

– Это нечестно!

Я улыбнулся.

– Жизнь сама по себе не всегда честна, – ответил я. – Главное, найти в ней свою правду.

– И еще это бессовестно! Обмануть преподавателя! – сказала она, нахмурив свои бровки. – Я же будущий врач. Как я потом буду работать? Терапевт, между прочим, это вам не дворник. Тут ответственность за жизнь и здоровье граждан! Как я потом смогу жить с этим?

– Я это понимаю, – кивнул я со всей серьезностью. – Но ваши знания латыни на здоровье граждан никак не отразятся. Логично?

– Как я пациентам буду в глаза смотреть, зная, что сжульничала на втором курсе? Нет, извините меня, но я не готова. Сама буду сдавать. Пусть не буду ночами спать, но я все выучу и сдам!

– Хорошо, – сказал я, и в моем голосе звучало едва уловимое сожаление. Молчание повисло между нами, густое и тяжелое, как туман над болотом.

Она поднялась, и ее силуэт на фоне окна казался каким-то нереальным, словно на вот-вот растворится в воздухе.

– Извините, мне пора. Обед закончился. Хорошего вам дня, – произнесла она.

– И вам, – ответил я, чувствуя, как в моей груди что-то сжимается.

Аня поднялась со стула, взяла пустой стакан, чтобы отнести на прилавок.

– Подождите, – сказал я. – Вы не могли бы подсказать, где здесь магазин одежды?

– Здесь нет. Нужно ехать в центр. В доме сорок пять на улице Мира есть магазин.

Я кивнул, и она ушла.

Отхлебнул компота. Из головы не выходила Аня. Я поймал себя на мысли, что попросил ее номер не просто для помощи по зачету, а чтобы увидеть ее снова. Жена, дом, стабильность – все это было важно, но сейчас казалось таким далеким и нереальным. Аня со своей честностью, искренностью и чистотой была словно глоток свежего воздуха в моем застоявшемся мире.

Никакой пошлости и секса с Аней. Лишь увидеть, не больше. Я – женатый человек, и измены я себе позволить не могу. Да и девочку портить не было желания. А Аня, судя по всему, еще именно девочка, несмотря на свои двадцать лет. Хотя кто знает, сколько ей? Возраст я не спрашивал. Но если она на втором курсе, то ей должно быть около двадцати. В моем времени в таком возрасте уже второй раз замуж выходят, а не в девственницах ходят. Просто будет дружба, хотя говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает…

Пожалуй, Аня была единственная, кто не обратила внимания на мои пальто и шапку. Хотя, может, и обратила, просто промолчала в силу своего характера. За этими мыслями я принялся за сметану. И снова вспомнил слова отца.

Когда сметаны оставалось в стакане меньше половины, я вдруг набрел на интересную идею. Мысль о том, чтобы открыть магазин с продуктами из СССР, казалась безумной, но в то же время манящей. Это словно попытка соединить несоединимое, создать нечто новое из осколков прошлого. Я представил себе, как люди будут стоять в очереди за хлебом и молоком, как они, кто постарше, буду с ностальгией вспоминать свое детство. Как раз в доме, который соседствовал рядом с моим, в аренду сдавалось помещение на первом этаже. Раньше там был магазин, торгующий полуфабрикатами. А что, идея неплохая.

В нашем районе есть продуктовый супермаркет, но от моего дома до него пара кварталов. По логике, если открыть небольшой магазинчик, народ попрет. Открою ИП, возьму в банке кредит на оптовую закупку продуктов и на оборудование. А что, если покупать в СССР колбасу и нести в мой магазин? Будет под названием «Особая» или «VIP», что-то в таком духе. Можно будет торговать не только колбасой, но еще кефиром, хлебом, сгущенкой, молоком… Продукты из СССР будут нарасхват. Люди сразу почувствуют качество, появятся свои клиенты, да и сарафанное радио никто не отменял.

Да, продуктовый магазин. Придется заняться им, когда вернусь. Нужно как-то выкручиваться. Ипотека сама себя не заплатит. Да и работа… Кто знает, как долго продержится этот шаткий карточный домик?

Доев свой обед, я отправился на улицу Мира, 45. Хотя это нарушало мой принцип – начинать знакомство